— Daemonium1 ! — шипит она. — Relinquo daemonium2 !
— Ах, — размышляет отец Мартин, проходя в мою комнату с холодной улыбкой на лице. — Сестра Агата, я вижу, вы усердно трудились.
Он кладет руку на плечо монахини, и она ослабляет удушающий захват, позволяя своим четкам ослабнуть, а воздуху — вновь наполнить мои легкие.
— Ронан, добрый вечер, сын мой, готов ли ты побеседовать со мной?
Этот вопрос он задает каждый день вот уже неделю. Он заставляет свою монашку-психопатку приходить сюда и пытаться убить меня, а потом заходит и изображает из себя хорошего парня. Это может сработать на слабых людях, но не на мне. Я не боюсь ни его, ни этой дряни, ни этого места, ни самой смерти. А раз я ничего не боюсь, значит, я несокрушим.
Уставившись на сестру Агату с ее оскаленными желтыми зубами и тяжелыми глазами, я усмехаюсь, прежде чем плюнуть ей в лицо. Сумасшедшая сука пытается броситься на меня, пока я смеюсь, сидя на кровати. Отец Мартин удерживает ее, спокойно приказывая ей покинуть комнату, как это принято.
— Эй! — окликаю я ее удаляющуюся фигуру. — В следующий раз, когда захочешь меня придушить, попробуй зайти чуть южнее! Там внизу определенно есть что-то, что нужно извлечь.
Я ухмыляюсь, когда отец Мартин вздыхает и качает головой, а затем садится в кресло рядом с моей кроватью.
— Ты собираешься рассказать мне, что эта дрянь говорит каждый день, когда приходит сюда и пытается меня убить? — спрашиваю я, сдувая с лица мокрые волосы. Лицо отца Мартина искажается в злобной ухмылке, его глаза наполняются больным весельем, когда он продолжает играть со мной в эту дурацкую гребаную игру.
— Ты собираешься обращаться к ней по имени?
— Прошу прощения, где мои манеры. — Я склоняю голову и ухмыляюсь. — Сестра Пизда.
Глубокий, раскатистый смех мужчины наполняет комнату, когда он откидывается в кресле, а его глаза блестят от удовольствия.
— Жаль, что ты так решительно настроен нырнуть прямо в огненные ямы ада, — усмехается он, его голос ровный. — У тебя острый ум, Ронан. Мне это в тебе нравится.
Я неловко ворочаюсь на своей мокрой, колючей подушке, пытаясь найти хоть какое-то подобие комфорта.
— Ну да, — начинаю я, мой голос напрягся от предыдущего нападения монахини. — Я слышал, что слишком стар для тебя, папочка Мартин, лет на десять. — Я подмигиваю, когда его забавная улыбка сменяется мрачной хмуростью.
С глубоким гортанным ворчанием он медленно открывает лежащую у него на коленях потрепанную книгу.
— Уходи, демон, — бормочет он, пристально изучая страницы. — Сестра Агата, благослови ее доброе сердце, считает, что в твоей душе поселился демон, и намерена избавить тебя от него.