— Ты можешь накачать меня наркотиками, — тихо говорит она, — Но, пожалуйста, больше не связывай меня. Я не могу... пожалуйста?
Она отказывается смотреть мне в глаза, и от этого у меня болит в груди, что мне не очень нравится. Взглянув на мертвое тело, я чувствую то, чего никогда не чувствовал после убийства.
Это... это сожаление?
ГЛАВА 4
ЭВЕРЛИ
Что значит, что я расстроена тем, что Ронан не накачал меня наркотиками и не бросил в багажник? Можно подумать, что возможность прокатиться на пассажирском, когда мы направляемся в отель, — это хорошо, это шаг в правильном направлении. Но сейчас я просто хочу быть без сознания. Я пыталась заснуть около часа назад, но каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу того человека. Я все еще чувствую запах его крови и слышу, как лезвие входит в его шею, когда я наношу последний удар.
Я убийца.
Я не могу поверить, что убил этого человека. Конечно, он заслужил это, и, если бы не я, он бы скончался от ран, нанесенных Ронаном, но я оборвала его жизнь. Я украла душу и, что еще хуже, трахнула своего убийцу-похитителя рядом с этим умирающим, прежде чем вогнать нож ему в шею. Я больна, я извращена и безумна. Я попаду в ад; я попаду в тюрьму, а потом в ад, и все в обоих местах будут знать меня как шлюху, которая трахалась с серийным убийцей в благодарность за то, что он спас ее от насильника.
Посмотрев на свою руку, я вижу красное пятно на верхней части возле костяшки пальца.
— О... Боже! — кричу я, царапая руку рукавом толстовки Ронана.
— Гребаный Христос Эверли! — прорычал Ронан, вильнув машиной, чтобы выехать на обочину и припарковаться. — Ты не можешь так кричать из... Черт возьми, только не снова!
Он рычит, когда я вываливаюсь из машины, но не для того, чтобы бежать, нет, мне нужно вырвать.
Мои колени ударяются об асфальт, я пытаюсь встать, но уже слишком поздно, рвота прорывается сквозь меня, и я вываливаю свои кишки на обочину, всхлипывая между каждым болезненным рыданием.
— О, Ангел, — сочувственно вздыхает Ронан, подходя ко мне и помогая встать, одновременно откидывая мои волосы назад. — Детка, с тобой все в порядке.
Я держусь за его руку, чтобы поддержать, пока продолжаю выть. Как у меня хватает сил на то, чтобы вырвать, я не знаю.
— Вы в порядке? — окликает мужской голос, и я застываю, пытаясь закончить отхаркивание. Я сплевываю в последний раз, прежде чем повернуть голову. Это другой человек. Еще один нормальный человек с автомобилем. Я поднимаю глаза и вижу стройного мужчину перед его внедорожником. Он не так накачен, как Ронан, но все равно очень хорошо сложен под своей... о боже, это военная форма. Я снова смотрю на Ронана, который отказывается смотреть на меня. Его глаза смотрят прямо вперед, а острая челюсть отвисает. Он знает. Он знает, что я могу бежать, и он ничего не сможет сделать, чтобы остановить меня.