ГЛАВА 7
РОНАН
Она ушла.
Я смотрю на экран своего планшета, сидя в машине. Судя по тому, как быстро она передвигается, ее кто-то подхватил. Честно говоря, я не могу поверить, что она взяла мой телефон. Это же самая простая вещь, которую можно отследить. Но я рад, что она это сделала, потому что сейчас я не в том состоянии, чтобы пытаться найти ее каким-то другим способом.
Она ушла.
— Черт, — шиплю я, когда лезвие проходит по моей руке. Не могу вспомнить, когда мне в последний раз нужна была такая разрядка. Наверное, больше десяти лет назад. Но вот я здесь, строчка за строчкой, чертовски стараюсь заглушить боль. Как она могла уйти? Я поклоняюсь ей. Я понимаю ее. Мы с ней находимся на духовном уровне, который не найти больше нигде, а она просто решила, что? Что я слишком многого хочу? Что я слишком не в себе? Она привела в наш отель незнакомца, чтобы вызвать у меня приступ ревности, но это я не в себе?
Уставившись на экран, я прикуриваю сигарету, стараясь не обращать внимания на жжение в глазах. Я плакал. Я не плачу. Не плакал с того самого момента, когда отец впервые вогнал свой член мне в горло. Но я заплакал, когда она ушла. Мне кажется, что я не могу дышать. Я знаю, что прошла всего неделя, знаю, что это быстро, но что мне делать? Отрицать случившееся? Что я пал из-за нее духом? Притворяться, что мы с ней не родственные души, пока не пройдет приличное количество времени? Да пошло оно все. Я взрослый мужик, я знаю, что чувствую, и никогда не был приверженцем общественных норм.
Она так сожалеет.
Прости, блядь, замечательно. Прости — это прекрасно. Прости — это здорово. Пожалуйста, Эверли, извинись, блядь. Прости за то, что она вошла в мою жизнь и дала мне надежду впервые в моей гребаной жизни, только чтобы вырвать ее. Я чувствовал, что меня видят, я чувствовал, что могу дышать, а она... ну, она сожалеет. Очень, блядь, жаль. Если она думает, что я просто спрячу хвост между ног и уйду, то она ошибается. Я буду следовать за ней до конца этого мира и следующего. Я буду в тени, наблюдать. Что? Она рассчитывает жить нормальной жизнью? Она надеется на свидания? Черт возьми, мой ангел ведь не настолько глупа? Конечно, нет. Она должна знать, что я убью каждого из них. А если не знает, то узнает, когда заметит, что ни один из них не приходит в себя после первого свидания. Ради нее я сожгу этот мир, рай и ад. Но в то же время я сожгу и ее мир. В моей любви к ней нет ничего бескорыстного или отдающего. Она собственническая, темная и всепоглощающая. И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы она принадлежала мне и только мне.