— С-стоп. — На этот раз ее голос звучит более решительно, и когда я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, то вижу стыд и гнев на ее лице. — Просто остановись, хорошо?
Она собирается отстраниться, закрываясь халатом, но я хватаю ее за руку. Она вырывает ее обратно, когда я встаю и хватаю ее за шею.
— Отпусти меня! — Она кричит, и я сжимаю ее в объятиях, повалив на кровать, а потом лезу в сумку, достаю заказанное нижнее белье и засовываю его ей в рот, чтобы она замолчала.
— Мы в хорошем отеле, — предупреждаю я низким голосом, срывая ремень и обматывая его вокруг ее запястий. Она яростно трясет головой, когда я это делаю, слезы льются ручьем, а рыдания заглушаются.
— Прости меня, детка, — воркую я, поглаживая ее по щеке. — Я знаю, что ты не хочешь быть связанной, но ты не перестаешь бороться со мной. Что еще мне остается?
Ее взгляд смертоносен, надо отдать ей должное. Наклонившись к ней, я хочу поцеловать ее, но она отстраняется и пытается что-то сказать — трусики заглушают ее. Похоже на "я тебя ненавижу", но кто знает.
— Я же говорил тебе. — напеваю я, проводя кончиками пальцев по ее животу, отчего по голой плоти пробегают мурашки. — Ты должна была броситься в ту машину. А теперь будь хорошей девочкой, пока я принимаю душ, а когда я выйду, мы сможем поговорить о снятии ремня и, возможно, поесть, хорошо? Хочешь? — В моих словах звучит фальшивая сладость, когда я снова разглядываю ее шрамы. Она задирает ногу и изо всех сил бьет меня по бедру. — Черт, — смеюсь я, потирая ноющий бок. — Такой маленький боец. Будь хорошей девочкой для меня, я вернусь.
Я ухмыляюсь ее приглушенным крикам, поворачиваясь и направляясь в ванную.
Там все еще душно от ее душа, и я вижу смайлик, который она нарисовала на зеркале. Это мило, невинно и совсем не то, чего я ожидал от женщины, покрытой таким количеством шрамов. Сняв одежду, я включаю душ и захожу в него. Пока я стою под струями горячей воды, мои мысли блуждают по моим собственным шрамам. Глубокие, нанесенные теми, кто хотел причинить мне боль, и более мелкие, которые я создал в минуты отчаяния. Потребность в освобождении была тем, что изначально привело меня в эту жизнь, прежде чем я нашел свое истинное призвание в этой игре. И теперь, когда мое тело украшают замысловатые татуировки, я уже много лет не испытываю желания вскрыть себя для временного облегчения.
Заканчивая принимать душ, я не могу не задаться вопросом, сколько же времени прошло для моего ангела? Снова посмотрев на улыбающееся лицо, я подхожу к зеркалу и рисую сердце вокруг ее рисунка и нимб над ее головой, прежде чем выйти из ванной.