— Единственный разумный человек, обладающий авторитетом и пониманием момента, это Петрович. Пожалуй, ты прав, перед выходом надо будет поговорить с ним. Ладно, остальное потом, постарайся два часа не трахать мне мозг.

— Уломал, — согласился имплант и заткнулся.

Клим поднялся, все с надеждой уставились на него, но он демонстративно качнул головой и протянул руку Карине. Девушка несколько секунд медлила, потом вложила свои длинные пальчика в его ладонь и поднялась.

Эти два часа они провели, не отрываясь друг от друга, Карина словно почувствовала, что это их последние часы вместе. Поначалу она была скованной и подавленной, но потом разошлась не на шутку, столько страсти и огня, столько ласки и самоотдачи.

— Когда ты уходишь? — приподнявшись на локте, неожиданно спросила она.

Клим, пребывающий в этот момент в расслабленном состоянии, среагировать не успел и рефлекторно выдал:

— В полно…

Он спохватился почти сразу, но слово не воробей, вернуть сказанное обратно нельзя.

— Не уходи, — попросила она, сев и подогнув под себя правую ногу, девушка оперлась подбородком на колено левой. — Останься со мной. Давай проведём эти последние два дня вместе, чёрт с этими киберами и токсинами. Что ты там сделаешь в одиночку?

— Надо дать людям шанс. Или ты забыла, что я заместитель бога по общим вопросам в конкретной точке пространства? — он улыбнулся этой шутке, которая продолжала его радовать, даже уже не раз повторенная. — А значит, это не только привилегии, но и ответственность. Не грусти, всё получится, и я обязательно вернусь.

— Ты врёшь, как последняя сволочь, — грустно усмехнулась она. — Но я знаю, что мне тебя не остановить, и я не буду тебе мешать, это твой путь.

— Что, даже не будешь уламывать взять тебя с собой?

— Нет, у тебя в одиночку больше шансов, любой другой будет только мешаться. — Она бросила взгляд на электронные часы на тумбочке и вымучено улыбнулась. — Давай, Клим, поднапрягись, последний разок, оставь о себе память и вали, куда хотел…

Клим ушёл тихо. Душ, короткий поцелуй, глаза Карины, в которых боль расставания. Она уже ощущала потерю близкого человека. Один раз она уже его теряла. И вот теперь снова. Но Клим не мог ничего изменить. Нужно было идти вперёд, чтобы она жила, чтобы жили Петрович и Берг, Анна, Кот и остальные, кто нашёл приют в бункере. Чтобы жили люди за Уралом, чтобы люди вообще жили.

Клим извлёк из станции свой новый костюм — чёрный, матовый, сейчас он сам по себе висел в воздухе, словно в антигравитационном поле. Глухое забрало, никакого пластика или стекла, сплошной металл, узкая, буквально в пару миллиметров, серая горизонтальная полоса, выделяющаяся на фоне черноты.