— Мы тоже сначала не поняли, — отозвался Володя. Потом он активировал перчатку и начал листать какие-то интерактивные символы, наконец, ткнул в один. — Классная игрушка, — заметил он. — Смотрите.

Шар взлетел к потолку и направил проекцию на пустую стену. Вот тоннель расширяется, всё тот же старый кирпич, потом стены расходятся, небольшой зал, на полу останки людей и тварей, всего скелетов двадцать. Стеллажи, дерево покрыто плесенью, стены тоже в ней, постоянная влажность. Труба из стены, откуда тонкой струйкой течёт вода, словно кран плохо закрыли.

— Ни хрена не понимаю, — заметил Профессор. — Ну, кому на глубине почти полукилометра нужны эти стеллажи? Что тут вообще такое? Я всегда думал, что есть часть под поверхностью, где самый глубокий бункер, нижний уровень на ста метрах. А тут оказывается чуть ли не ещё один город. Переходы, какие-то насосные станции, подъёмные платформы. И всё это древнее, как, да простят меня присутствующие, говно мамонта.

— Погодите, это ещё не всё, — остановил Марка Абрамовича Кот. — Смотрите, слева от трубы, почти в углу.

Изображение замерло по приказу оператора, и все отчетливо видели метровый чёрный тоннель, выбитые наружу кирпичи и землю. Похоже, вот оттуда пришли мутанты.

— Да что тут творится? — возмутился Профессор. — Я как будто в другой мир попал. Если Чек не врал, то сначала были крысы, которые поглощали электричество, мы в полной химзащите их сутки таскали из колодца, теперь твари, тоннели роющие.

— Они не только его поглощали, — хмыкнул Клим, — они им бились при контакте. А их матка ещё и акустической атакой владела, да так, что меня в моей самой неплохой форме едва в гроб не уложила. Вы пробовали обследовать тоннель?

— Пробовали, — ответил Володя. — И это не менее интересно.

Он запустил запись дальше, огромная карстовая полость, бочки, много бочек, десятки бочек, сотни, на них стояли какие-то формулы. Некоторые были сильно порождены.

— Бензол, формальдегид, — сообщил ИС, — и ещё два десятка различных химических соединений, это просто свалка отходов. Но всё очень старое, как и эти тоннели.

— Марк Абрамович, — повернулся Клим к Профессору, — вы не знаете, что тут было до того, как был построен Рубежный?

— Только слухи, — ответил Берг, продолжая изучать голограмму, которую транслировал дрон. — Якобы задолго до Рубежного здесь был абсолютно закрытый район. На его охране несколько частей, подчиняющиеся госбезопасности, никаких посторонних. Чем занимались, не знаю. В середине семидесятых всё было законсервировано. Но, как я уже сказал, это слухи.