— Неужели эксперименты на людях? — разглядывая один такой, поинтересовался Петрович.

— А что тебя смущает? — удивился Клим. — Ты сейчас живёшь в точно таком же месте, те же тайные эксперименты на людях. Я перед тобой — продукт подобного.

Петрович промолчал, похоже, просто не знал, что ответить.

— Как думаете, бочки спустили отсюда? — тыкая в знак радиоактивной опасности на двери очередного пустого склада, спросила Карина.

— Вполне возможно, — ответил Клим. — Те бочки, что с химией, скорее всего, тоже. Здесь намеренно выращивали мутантов, воздействуя радиацией и химией. Но это теория. Камеры с хорошей изоляцией и защитой мы видели в соседнем коридоре. Потом проект был свернут.

— Выход бы отсюда найти, — подняв прибор и устало потерев глаза, заметил Шлык. — Может, на фонарики перейти. Мы, похоже, тут первые люди за последние пятьдесят лет, а может, и больше.

— Нет, — покачал головой Клим, — фонарик неудобно.

— Ну, нет, так нет, — пробурчал Петрович.

— ИС, — мысленно позвал Клим, — а есть в этой коробке, которая делает всё на свете, приборчики для тьмы поудобнее?

— Понятия не имею. У меня имеется информация про киберов, а им до фонаря всякие приборчики, они сами по себе видят, в какой угодно среде, хоть ночью, хоть через густой дым.

— Понятно, надо будет озадачить Профессора.

Наконец, центральный проспект вывел группу в огромный зал, в конце которого были внушительные двустворчатые ворота.

— Клим, — окликнула его Карина, — ты обратил внимание, что завал, через который мы прошли, был единственный?

— Обратил, и я ни хрена не понимаю. То, что он искусственный, факт, подорвали намеренно, чтобы никто не прошел к подъёмнику. Есть у кого какие соображения? Готов выслушать.

— Только одно, — задумчиво произнёс Петрович, — никто и никогда не должен был найти эти бочки, а может, что ещё, поскольку ходов внизу много, и почти все они перекрыты завалами.

— Вариант, — согласился с ним Таран, — там можно тысячи трупов спрятать. Я вообще не понимаю сути этого города, тут, внизу, больше, чем на поверхности. Как думаете, на какой мы глубине?

— Ну, смотри, наш бункер — это восемьсот метров, тут мы поднялись на четыреста, значит, по логике, плюс-минус сто метров к этой цифре. Да хрен с ним, ты же понимаешь, что нам нужно открыть эти ворота.

— Понимаю, — и Клим решительно направился в сторону двери слева от створок.

Судя по всему, за ней располагался пост охраны — небольшая комната человек на пять, бронированное стекло, а может, и не бронированное, просто толстое. Всё, как и в остальном бункере — пыль, грязь, старая мебель. Но была ещё одна дверка, которая вела в небольшую комнату, где стоял внушительный генератор. Похоже, он отвечал за привод ворот, вот только он оказался в более плачевном состоянии, чем тот, который ремонтировал Тимур.