— Сломаю, — зарычал я, с трудом удерживая захват так, чтобы не переусердствовать. — Стучи, идиот!

— А-а-а… — рычал Игнат, теперь уже у него пропало всякое желание говорить.

Он продолжал лихорадочные попытки высвободиться из захвата. Сумел благодаря своей мощи подняться сначала на колени, а затем в полный рост. Я как клещом висел на его руке, понимая, что если отпущу — хана, он рухнет на меня сверху и удосрочит, вытерев мной ковер. Игнат же вряд ли понимал, как выходить из болевого из того положения, в котором он оказался. От того скорее инстинктивно сделал единственное правильное движение. Попытался поднять меня повыше, вместе с рукой, на которой я повис. Понятно для чего — ударить мной с размаху о ковер, приложить прямо затылком и хребтом.

Но вот хрен там, братец — ты сам напросился.

Я резко выгнул спину, увеличивая давление на локтевой сустав борца. И отчетливо услышал, как что-то хрустнуло. Что… ну да ладно, я предупреждал. Игнат взвыл, его рука резко ослабла и повисла плетью, я вместе с ней, сползая обратно на ковер.

— Э! Хорош!

Стучать гордый борец не собирался, но хруст, раздавшийся в зале, слышали все. Разнимать нас бросились и мои парни, и борцы. Я отпустил руку, понимая, что нанес Игнату травму, и не хотел ее усугублять. Парню просто нужно знать, что в спорте не менее важен инстинкт самосохранения, а не только бойцовский дух, который заставляет тебя идти до конца. Сколько таких львов, которые вместо того, чтобы постучать и сохранить здоровье, терпят до конца! Ну а потом засыпают или ломаются.

Игнат корчился на борцовском ковре, держась за поврежденную руку. Я понимал, что борцы могут и вскинуться, а тогда и наши не отступятся. Среагировал вовремя, вырос между Танком и еще одним борцом-тяжем. Они, как будто забыв о травмированном Игнате, сразу поперли друг на друга. Похоже, что успели зацепиться, еще пока мы Игнатом возились на ковре.

— Пацаны, хорош. Танк, тормози! Э! Борцы, своего заберите.

Уж не знаю, насколько бы сыграл мой сдерживающий фактор и каков бы был из меня «железный занавес», скорее всего, эта парочка громил попросту смела бы меня с пути. Но благо, что остальным бойца хватило тяму не разжигать конфликт. А может быть, причиной стал всё ещё лежавший на тумбе пистолет. Борцы хоть и были серьезной силой, но бандитами они не были. И если существует психология вооруженного человека — то есть и психология человека, кому это оружие угрожает. Все остановились, боксеры переключили внимание на меня, борцы — на Игната,.

Бедолага, малость не рассчитавший свои силы, шипел, пытаясь пошевелить рукой. Я с удивлением видел, что у него это даже получается. Блин, камень внатуре! Я-то думал, это гарантировано перелом, за малым не оторвал ему руку. Но нет, борец морщась, медленно повернул покрасневшую и уже немного припухшую руку, а потом еще и согнул. усть и не полностью, но главное — кости были целы…