И Степаныч стукнул кулаком о ладонь.

— Уж поверь мне, не было бы тебя, пострелял бы их Танк к хренам собачьим, а тут тебя послушался… — тренер глаза сузил, на меня посмотрел. — А я еще и до этого думал, оставлять тебя на тренировках или нет.

— Не доработал? За что выгнать хотели? — спросил я, деликатно умолчав, что десять минут назад Владимир Степаныч именно что меня из зала выгонял.

— Какой не доработал, твоей пахоте много кто позавидует, по спортивной части у меня к тебе вопросов нет.

— В чем тогда дело, рожа моя не нравится, Владимир Степаныч?

— Неа, рожа как раз пришлась ко двору, погодь секунду, — тренер опрокинул в себя еще одну порцию самогонки и на этот раз чуть дольше занюхивал локтем. — Тут другое. Заур ко мне приходил.

Он многозначительно ткнул в меня пальцем, как будто я и сам должен был знать, почему.

— Говорил, что ты отлично с делами нашей группировки справляешься. Намекал, чтобы я тебя с подготовки снял. Освободил, так сказать, для дел более нужных.

Я быстро смекнул, что происходит. Мои успехи последних дней были замечены руководством. И тому же Зауру такие как я были нужны на улице, а не в зале.

— А вы что ответили?

— Время взял подумать, чтобы не пороть решение сгоряча, — признался Владимир Степаныч. — Я тебе так скажу, что если Заур ко мне с такими запросами приходит, это в тебе сам Демид заинтересовался. Хотят тебя поставить более серьезные вопросы решать, чем пехотинцем по ларькам бегать. Язык мой — враг мой, Боец, и если Демид узнает, что я тебе про все это говорю, то хреново будет. Но я у тебя спрошу, как ты сам хочешь?

Я взгляда не отводил и сразу спросил:

— Вы как считаете, тренер?

— Дюже ты, гад, этакий талантливый… — вздохнул тренер. — Я хочу на тебя свое вето наложить. Оставить тебя в зале хочу. Но я ж не дурак, понимаю, какой перед тобой шанс выпал, чтобы по этой жизни хорошо устроиться.

Я не знал, о каком праве вето шла речь. Судя по всему, у Владимира Степаныча с Демидом существовала договоренность, что некоторых ребят, из тех, кто покажется ему наиболее талантливым, будут оставлять, и они станут по спорту двигаться, а не по криминалу.

Что касается намерений Заура и Демида о том, чтобы меня повыше в бандитской иерархии поднять, тут я был категорически не согласен. Я-то изначально в группировку шел, чтобы выжить, хоть как-то удержаться на плаву, потому что таланты моего реципиента нигде, увы, не пригодились. И денег, которые я получал на улице, как выразился Степаныч, «с ларьков», мне хватало. Как таковые карьерные перспективы в рядах кладбищенских меня не интересовали. Поэтому ответ на вопрос тренера лежал на поверхности.