Я понимал, лучшее из того, что я могу — уйти в глухую оборону, свернувшись калачиком. Принимать удар за ударом. Следовало дать вымахаться браткам, от дури избавиться, ну и самому не пропустить увесистую плюху. Только после того можно искать шанс перейти в ответное наступление. Удары сыпались как из рога изобилия. Да твою ж… Пропускать по бочине ботинками и голыми кулаками совсем не то же самое, что в перчатках в зале. Пару секунд пришлось потерпеть, стискивая зубы. И успевать наблюдать — пару дыр в обороне (вернее, ее отсутствии) у армян видел уже сейчас и при желании мог туда сунуть кулаком.

Но ждал я другого…

Бам-бам-бам!

С таким звуком дежурный принялся лупасить по прутьям решетки резиновой дубинкой.

— Прекрать! Бл*дь! А ну по углам! Э!

— Э, орлы, завязай, кому говорю, — это уже опер подключился.

Они вдвоем бросились к обезьяннику, заслышав возню, и хотели остановить драку. Крики ментов на армян впечатление не произвели. Те продолжили меня руками и ногами колошматить, вымещая злость. Отвечать было нельзя, иначе стану участником драки, а мне на пятнадцать суток не хочется загреметь.

— Миш, черемуху тащи! — распорядился опер.

Я эту реплику услышал и смекнул, что он имеет в виду. А секунд через десять дежурный начал заливать «обезьянник» баллончиком, метя в братков, которые не собирались с меня слезать. Едкая жижа мигом нашла глаза армян, попало в дыхательные пути, и те, шипя и извергая из себя поток мата, присели на корточки, пытаясь протереть глаза. Я, понимая, чем все обернется, заранее прикрылся майкой, дыхание задержал и отполз в дальний угол камеры. Считай легко отделался — глаза щипало, в горле першило, но на этом все. Браткам пришлось куда хуже, они крутились юлой, пытаясь избавиться от жжения. Да вот не выходило только ни фига…

— Что тут происходит?

Я увидел, как возле решетки камеры вырос крепкий усатый мужчина. Тоже мент — погоны полковника, фуражка. Судя по всему, начальник ОВД. Он, выпучив глаза, смотрел на корчащихся в камере армян, держа ладонь у носа, чтобы самому «Черемухой» не надышаться. Фонило-то наверняка и за пределами обезьянника, раз у начальника глаза на лоб.

— Алексей Дмитриевич, драка, вынуждены были прибегнуть к спецсредствам, — вывернулся опер.

— Вы че, дебилы, кто посадил в одну камеру людей из разных группировок? — взорвался начальник, быстро смекнув, из-за чего произошел конфликт.

— Алексей Дмитриевич, так Саныч распорядился… — опер плечами пожал, пытаясь отмазаться, что я не я, и хата не моя — все на следака валить начал. — У нас целый отдел этих шустриков, камер столько нет.