— А чего еще нет, своей головы на плечах? В изолятор трамбуйте! Куда хотите, хоть по кабинетам рассаживайте, но чтобы такого не было, они ж мне друг друга перебьют, а мне потом отписываться от прокуратуры! — распорядился полковник.

— Сделаем, — закивал опер.

Начальник еще раз в обезьянник заглянул, что-то себе под нос пробурчал явно нехорошее, а потом вслух спросил:

— И сколько вы доставили этих молодцев?

— Два десятка человек, задержаны такие авторитеты, как Яшка Кривой, Карен и Демид! — гордо выпалил опер.

— Блин… — вздохнул как-то расстроенно полковник, хотя по мне, так такое дело громкое могло ему генеральские погоны принести. — Почему со мной не согласовано? Остальные где?

— Сейчас их Саныч опрашивает, хочет на двое суток задержать, у них ни у кого документов при себе нет.

Начальник выслушал, буркнул что-то вроде «рапорт на стол через полчаса» себе в усы и зашагал в свой кабинет. Судя по всему, из дома специально приехал. Ну а уходя добавил, также еле слышно: «идиоты».

— Куда их? — спросил дежурный.

— Ну слышал, че Зелибоба сказал, кладбищенских сюда веди, остальных в изолятор.

Судя по всему, Зелибобой они называли своего начальника.

— Так их почти двадцать человек! — возмутился дежурный.

— Ну а я что, иди Зелибобе объясняй! — раздраженно ответил опер, которому явно не хотелось готовить для начальника рапорт, но теперь уже придется.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь от обезьянника. Дежурный остался один, поскреб макушку, тяжело вздыхая. Постучал резиновой дубинкой по решетке.

— Поднимаемся, сюда подходим по одному, — он достал наручники.

Самая острая фаза действия «Черемухи» прошла, поэтому братки с жутко покрасневшими глазами уже стояли на ногах, щурясь. Тот, которого я коленом пришиб, сидел на полу, головой мотал. Один из армян быстро подошел к дежурному, отнюдь не прочь свалить из обезьянника, запах-то здесь остался, жгучий такой.

— Руки давай, — мент дождался, пока браток просунет руки через решетку, наручники на нем застегнул.

Повторил все те же манипуляции с двумя другими задержанными. Следом открыл камеру и кивком показал им выходить. Армяне пару раз на меня зыркнули, видимо, хотели убедиться, что мне тоже хорошо досталось. Не думаю, что братки, останься они в камере, продолжили бы конфликтовать, душу они уже отвели в потасовке. Но лучше не выяснять — я-таки добился того, чтобы их отселили в другую камеру. Кстати, потом спасибо скажут, позже в обезьянник еще кладбищенских приведут.

— Ты там цел, молодой? — спросил дежурный, решив поинтересоваться моим самочувствием.