Я снял перчатки, надел тренерские «лапы», и мы с час, наверное, работали, добиваясь от Юры синхронных, автоматических атакующих действий, достаточно сложных комбинаций ударов руками и ногами, вбивая все это в мышечную память. Пока мы все это проделывали, вторым планом я ухитрялся думать про турнир, то бишь про свое участие в нем. Да, пожалуй, все шансы выиграть у меня есть. Конечно, никто не отменяет всякого рода внезапностей, счастливых случаев, непредсказуемостей — спорт тем и хорош, что в нем случаются удивительные, неповторимые сюжеты, при общей закономерности, конечно…

В общем, мы с Юрой порядком намахались, закончили усталые, но довольные, где-то даже счастливые — в том состоянии мышечной выработанности, которое есть удовлетворенность проделанной работой, и которое обещает прилив сил в ближайшем будущем… Затем я заглянул в каморку к Ракитину, который, чертыхаясь, занимался какой-то необходимой тренерской отчетностью:

— Задолбала эта бюрократия! Вот уже где!! — от души возопил он, яростно стуча себя ребром ладони по горлу. — Мало им промокашек⁈ Новую хрень придумали: психолого-педагогическое анкетирование спортсменов, во!..

Он потряс каким-то красиво отпечатанными, на серовато-голубой бумаге листочками.

— И я все это проводи! Это что значит? А то, что в Госкомспорте сидит какой-то циркуль, всю жизнь в кабинетах штаны протирал, бумажки туда-сюда перекладывал, что такое реальный спорт, он знать не знает. Вот он из пальца высасывает всякую херню, ему же надо работу показать!..

Такие обвинения от практических работников в адрес бюрократов — дело обычное. А бюрократы, напротив, обвиняют практиков в узком кругозоре, в неумении видеть дальше собственного носа, не говоря уж о прогнозировании… Словом, эта музыка будет вечной.

— Андрей Борисыч, — сказал я, терпеливо дождавшись, пока тот прошумится, — Мы с Юрой закончили, я пошел. То есть, оба пошли, в зале никого нет.

— А, ну ладно. Как он, кстати, Юра этот? Здоровый сука конь, но сырой.

— Ничего парень. Опыта мало, конечно, и к турниру вряд ли наберет, но растет.

— Ага, — не очень внимательно ответил Ракитин, уже склонив голову и мысленно погрузясь в психолого-педагогические листочки. — Ладно, война план покажет…

Я подбросил Юру на машине к дому, и только мы расстались, как поступил на пейджер сигнал от шефа: срочно прибыть. Я не стал искать телефон-автомат, сразу рванул к Дому профсоюзов, и через десять минут вошел в контору.

— Здрасьте!

Алина вскинула на меня внимательный взгляд. Я приостановился.

— Здравствуйте, — сказала она, приподняла правую руку — между пальцами был листочек-стикер — после чего ухитрилась показать такой фокус: большим пальцем на кабинет шефа, а затем указательным и средним на себя. Я кивнул и…