— Не убивай, брат, — повторил он, трясясь от страха. — Я не наврал, у меня правда детишки, жена, тридцать лет вместе прожили, я один у них кормилец, куда они без меня, не убивай…

— Кормилец, говоришь, — усмехнулся я. Вся моя симпатия к этому мужику мигом улетучилась. Теперь он меня интересовал только как источник полезной для меня информации.

— Кормилец, кормилец, — лепетал грузин, не в силах отвести взгляд от дула пистолета. — Детки мои плачут, ждут…

Ну, про деток песня известная. Что проститутки, что бандиты — как только жареным запахнет, сразу неизвестно откуда обнаруживается нищая многодетная семья, которая моментально умрет с голоду, если эта сволочь не получит то, что заслужила.

— Слышь, ты, Сосо или как тебя там по-настоящему, — заговорил я, не отводя пистолета от его головы. — Значит, так. Сейчас ты мне подробно рассказываешь, кто и зачем тебя ко мне направил. А я тебя внимательно слушаю. И в зависимости от того, насколько я тебе верю, решаю, что с тобой делать дальше. Понятно излагаю?

Грузин поспешно закивал головой.

— Ну? — спросил я.

— Это… в общем, я… мне сказали вас забрать и доставить по адресу… там, — Сосо скосил глаза на нагрудный карман. Я запустил туда руку и вытащил клочок бумажки, на котором был записана улица, дом и квартира. Адрес мне ни о чем не говорил.

— Кто сказал?

— Я не знаю… Клянусь мамой, брат, не знаю, отпусти… — ей-богу, этот лепет больше всего напоминал мне постановку из самых дешёвых отечественных боевиков.

— Да что ты говоришь? — зло усмехнулся я. — То есть, значит, вот так сидел ты себе в машине, ждал пассажиров, подошёл незнакомый дядька и говорит: «съезди-ка, мил друг, забери парня и привези по этому адресу. Вот тебе букет цветов, ствол и мобила!» И ты тут же согласился и даже не удивился — ведь такие заказы у тебя каждый день по пять раз! Так, да? Говори, падаль! — я ещё раз стукнул его дулом, на этот раз сильнее

— Яяя… мааамой клянусь… не знааааюююю… — отчаянно простонал грузин.

— Мамой клянешься? Да простит меня твоя мама — судя по твоим рассказам, покойная — но ты сам выбрал свою дальнейшую судьбу. А страна у нас теперь, сам знаешь, демократическая, свободный выбор каждого человека — его святое право. Так что не обижайся.

С этими словами я начал спокойно и демонстративно перезаряжать пистолет у него перед носом. Грузин как загипнотизированный смотрел на эту процедуру глазами, полными ужаса, и громко сглатывал слюну. Вдруг раздался его сдавленный голос:

— Егор…

— Что Егор? — осведомился я.

— Зовут его Егор… ну, он так назвался…

— Егоров в Москве знаешь сколько? — строго спросил я.