— Нет, ты действительно идиот, — откровенно возмутилась Алина. — Ты всерьез думаешь, что мне это все такое удовольствие доставляло, что ли? Ты хоть понимаешь, что такое смотреть в глаза любимому человеку и думать о том, что ты не имеешь права рассказывать ему правду? И так — изо дня в день? Ты хоть это понимаешь, что это за мука адская, дурья твоя башка?

— Любимому — это какому? — съязвил я. — А то я не в курсе всей твоей агентурной работы — может, не всех знаю.

— Какой же ты кретин, — тихо выругалась Алина. Она подошла к прикроватной тумбочке, на которой стояла ее сумочка и достала из нее паспорт и удостоверение. Швырнула мне документы:

— На, убедись, а то ещё обыскать захочешь. Считай за добровольную выдачу.

Я раскрыл паспорт. Ну, здесь никаких сюрпризов — его я видел и раньше. Но когда я раскрыл удостоверение, из него вывалилась сложенная в несколько раз бумажка. Я поднял ее и развернул — оказалось, в бумажку была завернута моя фотография. Сначала я хотел съязвить на тему «чтобы не забыть, как выглядит клиент», но, встретившись взглядом с глазами Алины, полными боли, прикусил язык. Теперь ей было уже незачем играть и притворяться.

— Это… — начал было я и вдруг понял, что не знаю, что говорить дальше.

— Зима-лето, — зло передразнила меня Алина. Подойдя ко мне, она забрала у меня документы и сунула обратно в сумочку.

— Но… зачем? — выдавил из себя я. — Мы вообще-то виделись каждый день…

— А затем, — ответила она. — Вот так достанет все, поперек горла встанет это шпионство, сидишь уже чуть ли не в агонии, думаешь — да на черта это все? На что я трачу жизнь? Бандиты, стрелки, разборки, задания, агентура, отчёты… я молодая, красивая женщина, я хочу жить нормально и быть любимой… а все смотрят на меня либо как на стерву, которая наверх вырвалась известным местом, либо просто как на шалаву беспринципную… А так — достану твою фотографию, посмотрю тебе в глаза — и легче сразу становится…

Алина приблизилась ко мне и уткнулись заплаканным лицом мне в грудь.

— Да, поначалу ты был для меня просто заданием, — снова заговорила она. — Но потом я узнала тебя поближе — и пропала. Ты же тоже не такой, как они, я это чувствую. Ты же тоже не бандит. Ты на самом деле благородный человек и… настоящий мужчина. И я полюбила тебя. Тоже по-настоящему, — сказала она и умоляюще подняла глаза на меня: — Ну разве виновата я, что я тебя люблю?

Что я мог ей на это ответить? Что я не то что не из этой среды — я не из этого времени? Что все вокруг мне хоть и знакомое, но чужое? И что мои родные люди, мои друзья, семья, коллеги, увлечения — вся моя жизнь, весь мой мир остался где-то там, далеко, куда я больше никогда в жизни не сумею попасть? А здесь у меня есть только она одна? «Да уж, действительно, откуда мне знать, каково смотреть в глаза любимому человеку и не иметь возможности сказать ему правду», — горько усмехнулся я про себя.