— Да, Вить, — из-за спины раздался голос Мико, — я знала, что ты тугодум, но не думала, что настолько. Предложить девушке в качестве извинения спарринг — это за гранью добра и зла.

— А что мне ещё было делать? — огрызнулся я. — Я не понимаю, что ей нужно! Катька рычит на меня с момента первой встречи, я уже тупо не знаю, в чём ещё виноват. Помоги мне, Мико-тян, а? А, блин! Чего дерёшься?!

— Ещё раз так меня назовёшь, я тебя вообще кастрирую, — зло прошипела японка, потирая кулак, отбитый о мой бок. — Ты вообще пробовал с ней нормально поговорить хоть раз? Узнать, чем она живёт, что ей интересно? Какую музыку любит хотя бы?

— А мне что, давали такую возможность? — я тоже разозлился. — Да Катька, если меня просто рядом видит, уже начинает ядом плеваться! Какие там разговоры.

— А ты и рад, — в стиле женской логики всплеснула руками Мико. — Смотрите-ка, мальчика обидели, в попку-у не поцеловали. Ты мужчина или тряпка?! Подход к девчонке найти не можешь, а виноваты все вокруг, только не ты.

— А-а-а!!! Блин!!! Женщины! — я схватился за голову. — Почему с вами всё так сложно?! С мужиком можно сесть, прибухнуть и поговорить по душам, а тут вообще непонятно, чего ждать! Говорите одно, делаете другое, думаете вообще хрен пойми что! У меня голова уже лопается!

— А как ты хотел, — ухмыльнулась японка. — Сам к нам пришёл. Теперь как в той пословице — попала собака в колесо, пищи да беги.

— Ну замечательно, — я хлопнул себя по лбу, — я теперь ещё и собака.

— Грозный пёс, — успокаивающе погладила меня по плечу печатница. — А насчёт Катьки, за то, что ты в столовой ляпнул, она уже не злится. Да и вообще, не на тебя. Я больше скажу, она пока сама понять не может, за что и на кого в ярости. И поэтому ты должен был первым это понять, но ты у нас туповат. Так что пока её не трогай. А потом видно будет.

— Пришла, назвала собакой, напустила туману и ушла, — я проводил взглядом бегущую к подругам Мико. — Ну охренеть. А мне теперь с этим жить. Ладно, пошло оно всё. Буду решать проблемы по мере поступления. А если Катька не угомониться, реально напою её до розовых соплей и там поговорим по трезвому.

Метать гранаты оказалось не так интересно, как стрелять из автомата. Может быть, потому что настоящим в них был лишь взрыватель, который забавно хлопал, словно петарда, а всё остальное являлось куском железяки без грамма взрывчатого вещества. Я бы сказал, что к счастью, потому что из сорока пяти человек шестеро умудрились уронить оружие себе под ноги. Ещё парочка вместо того, чтобы разогнуть усики чеки и только потом выдернуть её руками, попытались сделать это зубами, как в кино. Закончилось это сломанным зубом у доморощенного Рембо и матом старлея, который всё-таки не выдержал и высказал долбоклюю всё, что о нём думал.