— Успокоился? — несмотря на явный испуг, голос у Гиршмана был спокойным, даже с покровительственными нотками. — Зверя усмирил? Тогда садись, в ногах правды нет. Покалякаем за жизнь.

— Если хоть волос с его головы упадёт… — я хоть и взял себя в руки, говорить было тяжело, всё время срывался на рык. — Я тебя, падаль, на куски…

— Будешь делать, что говорят, никто их не тронет, — старик выдержал тяжёлый взгляд моих алых от ярости глаз и прикрикнул: — Садись, говорю! Ну?!

Я оскалился, но всё же плюхнулся на лавку, настороженно осматриваясь. Однако вычислить местоположение снайперов не смог, хоть и чувствовал направленную на меня угрозу. Это было сродни холодному ветру, и, хоть я практически впервые ощутил что-то подобное, сразу понял, что это. Старый хрыч неплохо подготовился к встрече со мной, но, если честно, я не понимал зачем. Впрочем, сейчас я вообще не очень хорошо соображал.

— Чего надо? — я не собирался разводить политесы. — Твой мудак Король кинул мою сестру, за что и поплатился. Какие в задницу долги?!

— Большие, друг мой, весьма и весьма значительные, — Гиршман наконец полностью пришёл в себя и устроился на лавке с видом победителя. — Ты даже не представляешь, насколько, однако и тебя я понимаю. Поэтому и предлагаю выход. Сделаешь для меня пару дел — и свободен. Живи не тужи, ещё и с прибылью останешься. Здание клуба с землёй Вова Скуратов тебе обещал? Племяннику своему тоже, но в обиде не оставит. Он молодец, настоящий богоборец, жаль только, под простецов лёг. Одумается, сам ко мне прибежит, но сейчас не об этом…

— Ты, мать твою, вообще кто такой? — я немного прифигел от слов дедка, и вопрос вырвался сам собой.

— Эх, молодёжь, память девичья. Я же представился. Куприян Орестович Гиршман. — Старик поглядел на меня с укоризной, словно на расшалившегося внука. — Больше тебе пока знать не надо. Потом или Вова расскажет, или Юленька. Жаль девочку, такая перспективная была и такая трагедия. Беда прям. Но ты пока о нашем разговоре молчи, а то всем худо будет. Прежде всего твоим родным. Вот дело сделаешь — тогда пойдёшь, повинишься. Скажешь, Паук заставил. Паук — это я. Люблю, знаешь ли, за ниточки дергать.

— Я заметил, — очередная угроза семье снова заставила вспыхнуть яростью, но на этот раз мне понадобилось гораздо меньше усилий, чтобы успокоиться. — Чего тебе, на хрен, надо?!

— Хамить старшим нехорошо, — Паук с бесящей уже улыбкой погрозил пальцем. — Ну да ладно, на первый раз прощаю. И не трясись так, ничего особого от тебя не требуется. Ты у нас кто? Богоборец, убийца зверобога! Вот и поработаешь по специальности.