— Sie benehmen sich unwürdig! — надолго немца не хватило, и он буквально взвизгнул по-бабьи, утирая пот со лба. — Ich…

— По-русски говори! — я не собирался слушать этот лепет. — Мы, млять, в Сибири, а не у вас на Баварщине. Так что или по-нашему балакай или пошёл на хер, вслед за этой пигалицей.

— В-вы есть ведёте себя по-хамски! — когда прижало, упёртый бюргер, со слов Беллы, на дух не переносивший русской речи, вдруг обнаружил у себя неплохие познания. — Я законный опекун…

— Да мне по барабану, кто ты такой, — отмахнулся я. — Надо тебе чего? Беллу? Как говорил классик, от мёртвого осла уши. Получишь у Пушкина. Ферштейн?

— Но есть договор… — немец попытался возражать, однако я был непреклонен.

— Да подотритесь им, — я недобро усмехнулся. — Понятия не имею, чего вы там в него напихали, но уверен, грамотный адвокат не оставит от него камня на камне. Это у вас там для Домов свои законы, а у нас демократия! Вы её сами нам принесли, так вот теперь кушайте не обляпайтесь. Все равны, и людьми мы не торгуем. С Дону выдачи не было, а из Сибири и подавно.

— Я… я понимаю. — Желчный вдруг успокоился, будто чего-то такого он и ожидал. — Вы есть молодой одарённый без свой Дом и не понимать правила игры. Но мировое сообщество…

— Вот только пугать меня не надо, — я презрительно скривился. — Осмотрись, дядя! Мы в России! У нас тут закон — тайга и медведь — прокурор. Не признает меня мировое сообщество — да плевать на него. Наши признают. А за умелого ведуна ещё и премию дадут, что для страны сберёг. Это вы Белку можете напугать своим бредом. А мне покласть. И наставнику с куратором.

— Это я тоже понимать, — немец ничуть не удивился моей отповеди. — И мы предлагать альтернатива. Если вы соглашаться, Дом Бенедетти передавать вам сюзеренитет над Изабелла Эвелина Элеонора Бенедетти и даже готовы выплатить определённый сумма.

— И чего же вам надо? — я немного напрягся, потому что такие предложения ничем хорошим обычно не заканчивались.

— О! Сущий пустяк, даже в какой-то мере приятный, — расцвёл желчный. — Мы хотеть ваш ребёнок от наши девушки. Один — за Изабеллу, а за следующих Дом Бенедетти готов заплатить сто тысяч евро за каждого. Это хороший условия!

Немец гордо уставился на меня, а я почувствовал, что всё, этот безумный день дошёл до края. И если с Гиршманом мне удалось сдержаться и избежать смертельной опасности, то сейчас у меня не было ни сил, ни желания этого делать. И, счастливо улыбнувшись, я отшвырнул в сторону стол, одновременно пытаясь аккуратно стряхнуть с плеч Матвея с Беллой, мгновенно повисших на мне, словно лайки на медведе.