Попытка у меня была всего одна. Если только драконобаба успокоится и поймёт, что рана на лбу не такая глубокая, да и без руки она может раздавить меня как козявку — мне конец. Слишком велика разница в габаритах и слишком она сильна, снося мои Щиты словно картонки. Вот потому я и рвался сейчас вперёд, и, заскочив на змеиную спину, бежал по ней, придерживаясь за гребень. Кто скажет, что это легко, — пусть сам попробует. Туша дракайны ходила ходуном, кольца свивались и развивались, так что приходилось прыгать, но пока мне удавалось оставаться незамеченным. И словно в награду за это, возле места, где драконье тело переходит в женское, мне подвернулся полуживой циклоп, с трудом держащийся на ногах и пытающийся скрыться от бешеной монстрихи на трибунах.

Бить его я не стал, зачем, и так помрёт, просто использовал как трамплин. Одноглазый даже не понял, что именно ему впечаталось в затылок, а я уже летел вверх, держа Смешер наготове. Дракайна меня не видела, я находился у неё за спиной, недаром выбирал момент, когда отвернётся. Правда, была вероятность, что она точно так же может и назад повернуться, но чем ближе я находился, тем меньше меня это волновало.

Второй прыжок я сделал, находясь на уровне груди драконобабы. Моей целью была точка за ухом. Бить в затылок глупо, не смогу проломить, в темя тоже, а вот височная кость самая слабая в черепе, туда и надо метить. Главное только, чтобы дракайна не дёрнула головой. Второго шанса у меня может и не быть… и, словно подслушав мои мысли, драконобаба развернулась, и мы встретились взглядами.

Говорят, глаза — это отражение души. Если так, то могу с уверенностью сказать, душа у дракайны была чернее ночи. В её взгляде я увидел не просто свою смерть, а ужас, тьму и разрушения для всех людей. Если вырвется на свободу, она будет убивать и уничтожать, пока не сотрёт человечество с лица земли. И начнёт с меня прямо сейчас. Лицо дракайны исказилось, она распахнула пасть и кинулась на меня, стремясь проглотить. Но наткнулась на Щит. Секунда — это иногда очень много. Особенно когда можешь запустить себя Толчком прямо к нужному месту и, размахнувшись как следует, впечатать клюв молота прямо в висок врагу.

Громыхнуло так, что я подумал, будто к Посейдону присоединился и Зевс. Но нет, это просто взорвалась половина головы дракайны, буквально развороченная моим ударом. В образовавшуюся дыру мог въехать грузовик, а ошмётками костей и мозгов закидало весь стадион. Отшвырнуло и меня, я едва сумел сориентироваться и бросить под себя Щит, чтобы не разбиться при падении. А так приземлился довольно удачно, и тут же землю тряхнуло ещё раз. Это рухнула туша драконобабы. А в следующее мгновенье трибуны, на которых ещё оставалось довольно много богоборцев, взорвались восторженными криками.