— Витя, спокойнее, — тут же попыталась урезонить меня Обрескова, тоже недовольная происходящим, но в своей безэмоциональной ипостаси легко справляющаяся с ситуацией. — Держи себя в руках и не говори лишнего.

— Вата фак, мэн! — зато капитан американской команды подскочил, словно его оса ужалила, и двинулся на меня. — Ю колл ми а нигга?!

— А кто ты, уголёк? — я в ответ уставился ему прямо в глаза своими, светящимися алым. — Эскимос, просто на солнышке загорел?

— Простите, но мы не используем слово на букву «н», — вмешался организатор. — Это неполиткорректно.

— Да мне посрать, что вы не используете! — рыкнул я в его сторону, впрочем, не отводя взгляда от американца. — Можете их хоть горшками называть, а для меня представители негроидной расы — это негры. Поскольку этот термин не несёт для нас уничижительного значения. Как и мавры или арапы. Если вы хотите, чтобы вашу культуру уважали, потрудитесь уважать чужую. И историю подучите. Узнаете много интересного на тему, кто на самом деле был главным работорговцем в Африке.

— Вэ а ю талкин абаут, мазафака! — на помощь капитану подтянулась то ли баба, то ли мужик, короче, существо непонятного пола, но тоже чернокожее и считающее, что ему обязан весь мир. — Блак лайф из метер!

— Все жизни имеют значение, если ты не в курсе. — я презрительно сплюнул на землю. — И белые, и чёрные, и жёлтые, и даже зелёные в крапинку. Так что не надо тут расистских лозунгов.

— Простите, но местоимение мисс Филипс — они, — вмешался организатор.

— Болеет? — я с жалостью уставился на неопределённополое существо. — А почему тогда человека с шизофренией допускают до соревнований?

— Мисс Филипс здорова, — опешил тот, не зная, что ещё сказать.

— Как может быть здоров человек, считающий, что его много, — я пожал плечами, — это раздвоение личности. Или даже растроение, не знаю, я не психиатр. А тут точно нужен специалист.

— Виктор, довольно. — Юлия поняла, что, если меня сейчас не тормознуть, я им выскажу всё что думаю, и нас точно дисквалифицируют. — Дальше я сама. Иди к ребятам, готовься. Гриша! Подойди!

— Вы повели себя крайне неразумно! — стоило мне отойти, тут же прицепился мужик из нашей делегации. — Ваше поведение…

— Иди на хрен, — оборвал я его, не собираясь выслушивать нотации от канцелярской крысы. — Можешь вместе с пиндосами, и по дороге разрешаю целовать их в задницу. Тебе не привыкать.

— Да как ты смеешь?! — тот сначала опешил, а потом налился дурной кровью, собираясь обрушить на меня гром и молнии. — Я тебя, щенок…

— Три секунды у тебя, если не исчезнешь, я вырву тебе ноги, — спускать оскорбление я не собирался. — Раз… два…