Се Сяофен рухнул как подкошенный. Оно и понятно, бронёй он не озаботился, больше волнуясь о понтах и о том, как будет выглядеть на экране. Поэтому удар тяжеленной металлической дверью, почему-то называемой Матвеем щитом, он перенёс крайне плохо. Больно, наверно, когда тебя бьют такой по голове. Особенно если противнику мало одного удара, и он начинает вымещать всё зло, накопившееся за схватку.

— Стой, мы сдаёмся!!! — после крика капитана китайцев на Матвея навалились сразу двое судей, но разъярённый кузнец стряхнул их, словно медведь собак, и снова занёс над поверженным противником свой монструозный щит. Но не ударил, потому что я в два прыжка достиг сражающихся и перехватил его в последний момент.

— Всё, Матвеич! — мы пару секунд боролись, а затем кузнец ослабел и выпустил оружие. Я отшвырнул бронедверь и обнял друга. — Ты победил! Молодец! Завалил фаворита, между прочим. Теперь давай, пошли, надо перевязать тебя и…

— Я буду драться дальше, — Матвей упрямо освободился из моих объятий. — Я всё решил, Тор. Я буду драться.

— Уверен? — я несколько секунд вглядывался ему в глаза, а затем хлопнул по плечу. — Как скажешь. Мы готовы продолжать!

Выглядел Матвей жутко. Весь покрытый кровью, продолжающей сочиться из ран и порезов, ведь оказание любой помощи на арене не допускалось, в разодранной броне, без шлема и со злым оскалом, он твёрдо стоял на ногах… опираясь на свой щит. Со стороны кузнец казался непоколебимым, как скала, но я-то знал, насколько ему тяжело. И не менял только по одной единственной причине — нам необходимо было знать следующего противника. К счастью, тот не заставил себя ждать.

В отличие от Се Сяофена, выглядящего как герой из старинных легенд, новый боец явно был злодеем. И одежда, вроде богато украшенная, но какая-то мрачная и отталкивающая, и растрёпанные седые патлы. Но больше всего отвращения вызывало его лицо с перекошенным синим ртом и руки. Длинные, худые, словно у скелета, пальцы заканчивались огромными острыми с виду чёрными ногтями. Хотя так и подмывало их назвать когтями. Китаец выбрался на арену медленной, шаркающей походкой, вдруг зашёлся диким каркающим смехом и что-то забормотал себе под нос, словно сумасшедший.

— Чего это он? — я подозрительно уставился на него, потому что если первый боец ещё говорил на английском, то этот шпарил по-китайски. — Больной, что ли?

— Несёт что-то про кровь, — перевела Мико и удивлённо подняла брови в ответ на наши вытянувшиеся морды. — Что?! Да, я немного говорю по-китайски. Учила, когда жила в Японии.

— Нет, ничего, — я пожал плечами. — как думаешь, какой у него дар?