Потом было молчание, несколько долгих секунд. А затем практически сразу вердикт:

— Очень плохо, что ты попала в Некрос. Плохо по двум причинам — первое, твоя кровь стала катализатором пробуждения их способностей, второе — Гаэр-аш сжег тебя не то чтобы намеренно, но не случайно. Наследие Мрака сыграло свою роль, и в момент твоего ослабления его тянуло к тебе. Его тянуло с такой силой, что твое выгорание было лишь вопросом времени. И… — тяжелый вздох, — насколько я знаю тех, в ком пробуждается наследие Мрака — его будет тянуть сильнее. Настолько, что момент, когда он заберет тебя себе — тоже лишь вопрос времени.

Я промолчала, сказать было просто нечего.

— Пробуждение твоей крови в данном случае не играет роли, — продолжил дядя Тадор. — Уже практически ничего не играет роли, просто наступит момент, когда сжигающее его желание добиться твоей абсолютной принадлежности, сожжет тот барьер, что сдерживает Гаэр-аша сейчас. И я повторюсь — это, к сожалению, лишь вопрос времени. Учитывая скорость его перерождения, боюсь что недолгого.

Едва ли я была способна ответить что-либо по данному поводу.

— Дальше Норт, — дядя Тадор вздохнул, — с ним проще. Изначально Нортаэш целитель, у всех целителей есть осознание грани, той самой точки не возврата, после которой спасти человека уже нельзя. И как бы он не обманывал самого себя, ведя изначально образ жизни некроманта, со всей присущей некромантам моралью и мировоззрением, он ни разу не пересек грань с тобой, как в принципе и с остальными. Сильный парень, а учитывая, что после случившегося с тобой он еще и темный лорд, Ульгерда ждет неприятный сюрприз. Очень неприятный сюрприз.

Помолчав еще мгновение, Тадор сообщил:

— По плану Ульгера победить должна команда АнМора.

— Как? — потрясенно переспросила я.

— Нанеся двум командам-лидерам максимальные поражения, — ответил дядя. И продолжил: — Чтобы захватить контроль над четырьмя наследниками, ему нужна кровь, этих наследников, пролитая на поле.

Я кубарем свалилась с подоконника, схватила со стола блокнот Гобби и его же карандаш и вернулась на место, стремительно записывать.

— Раны должны быть напротив сердца, — продиктовал мне дядя Тадор, — достаточно просто царапин.

Кивнула, записывая.

— Твоему зомби, раз уж ты так переживаешь за сохранность его тела, сделай Нагарэнт.

Подняла удивленный взгляд на… луну. Луна прищурилась в ответ и выдала:

— Ассаэ нар Нагарэнт.

И я как будто сквозь время увидела дядину лабораторию, меня, упорно плавящую металлическую крошку при помощи магии и дядю Тадора, превращающего этот металл в пленку. Вздрогнула, посмотрела на артефактора.