— Твои наручи не добавят проблем?
Артефакт являлся приемником энергии, благодаря чему определить местоположение беглеца не составляло никакого труда, требовалось только послать достаточно мощный сигнал и проследить путь.
— Не волнуйся, я ограничил порог принимаемой энергии до минимума. Так священная пушнина сможет со мной связаться, не сказать, что они верные союзники, но сейчас мы в одинаково паршивом положении, поэтому вряд ли предадут. В худшем случае, отследить нас все равно не смогут…
Разобравшись с недомолвками, парочка поднялась по крылу каменного феникса до жерла. В овальном углублении, растянувшемся на три-четыре километра, играло небольшое пламя, едва ли больше человеческой хибары из низших миров. Несмотря на относительно малые размеры, огонь источал чудовищный жар, и что удивительно, под ним не плавился камень, слово и вулкан вовсе не брал энергию из лавовых недр, он больше напоминал горящую лампу.
— Это не обычное пламя, а огонь жизни — сущность фениксов. Почему он здесь?…
От слов Салеса, в воспоминаниях Рагне всплыли доспехи, использованные Тианисом в дуэли. Те так же принадлежали клану феникса, но теперь происхождение артефакта уже не казалось таким очевидным.
— Огненные пташки ни за что бы не оставили логово без причины, они — одни из самых горделивых священных зверей и даже под угрозой смерти не отступили бы, значит, фениксы либо сами вымерли, либо их перебили… В противном случае, вернутся в незащищенный мир пятого порядка за остатками пламени жизни не составило бы труда. Ты сказал, что чувствуешь древний, угасающий вулкан.
Буйная головешка кивнул.
— Можешь определить, сколько ему лет?
Завороженный пламенем сущности, Салес не сразу ответил, но после недолгого ожидания, Рагне услышал то, что хотел.
— Судя по энергии из низовья, около двадцати тысяч…
Не удивительно, что облачный патриарх со своим петушино-павлиньим родом господствует на Валмис. Останься здесь фениксы, расфуфыренные пташки удостоились бы разве что чистки отхожих ям, да и то лишь в мечтах последних.
Пока Рагне делился мнением о господствующей родословной планеты, рыжеволосый бросился в сопло, припрыжками преодолевая крутой обрыв гигантской каменной чаши.
— Вот тебе и буйная головешка, даже с выкачанными эмоциями самоконтроль отсутствует напрочь…
Благополучно позабыв о случаях, когда он сам срывался на пустяки и лишал разумных весьма важных частей тела, потомок Варда отправился следом за товарищем, но уже в более высокомерной манере. Плавно левитируя вниз с руками за спиной, Рагне все ближе подлетал к пламени жизни, пробивающемуся из небольшой трещины в центре вулкана. Чем меньше становилось расстояние, тем более яростному жару подвергалось тело, что удивительно, на вещи сущность фениксов не влияла. Только тех, в ком теплилась жизнь, пламя грело, а самых неосторожных, сжигало. В этом и заключалась особенность сущности фениксов.