Я нехотя поднялся с лавки, не понимая, почему тренер так легко отдал меня в «Динамо». Что-то подсказывало, что дело тут не только в том, что он с Гиви в хороших отношениях и они бывшие однополчане. Но делиться со мной своими возможными проблемами, тренер не захотел. Предпочел сам вариться в своих переживаниях. Чужие желания надо уважать, поэтому я пошел к Нариманидзе, чтобы дать ему согласие на поездку в Москву в сентябре.
Глава 18
— Пришел таки, — Нарманидзе посмотрел на меня поверх очков.
Я застал его в жилом корпусе, где он заполнял какие-то бумажки и отчеты.
— Разрешите? — я аккуратно переступил через порог его комнаты.
— Ты присядь вон туда, — махнул он мне, — я сейчас с бюрократией разберусь, и сразу поговорим.
Тренер вернулся к бумагам, а я заметил, что на столе помимо канцелярии стояли счеты. На них Гиви что-то умело считал, внося записи в толстый журнал, уже наполовину исписанный. Я пожал плечами и сел, куда сказали — на типовой гостиничный трехногий табурет.
Гиви продолжил работать, высунув в уголке рта кончик языка. Сразу вспомнилось, как мне самому приходилось вот так закапываться в отчетности. Фиксировать надо каждую копейку, выделенную государством. И ладно бы кто-то эти отчеты хоть когда-нибудь проверял… так что романтики в работе тренером не было ни черта. И пока воспитанники восстанавливаются между тренировками, тренер всегда найдет, чем заняться. Потому что, хоть эти писульки никто не смотрит, за их отсутствие сразу хорошо прилетит. Плавали, знаем.
Перед тем, как озвучить Гиви свое согласие, я все же, больше для себя, решил спросить у него прямо — как так получилось, что он ничтоже сумняшеся уводит у своего коллеги воспитанника. Ну не принято так в тренерской среде, и если они друг друга братьями называют, то уж тем более. Но пока тренер был занят, я помалкивал.
Ждать пришлось недолго. Он несколько минут что-то тщательно выводил на желтоватой бумаге, потом сложил документ и сунул в конверт.
— Любишь марки клеить? На, приклей, — хмыкнул он, передавая мне конверт.
От марок мне, разумеется, было ни холодно ни жарко, но конверт из его рук я всё же принял. Отоварил марками и вернул. Гиви тем временем достал пепельницу и, встав из-за стола, пошел курить к окну. Это сейчас спортсмен не должен ни пить, ни курить, а в то время многие даже и именитые спортсмены смолили как пароходы, подчас по две пачки в день.
Кстати, я невольно взглянул на адресата, вписанного аккуратной рукой тренера: Москва, спортивное общество «Динамо».
— Корешки твои тоже на смотрины поедут в Москву, — Гиви зажег спичку и запыхтел сигаретой без фильтра.