— К окну, — скомандовал я.

Подбежав к окну, я облизал пересохшие губы. Мне ничего не стоило проскочить через форточку. А вот Сене его комплекция доставляла неудобства. И прав был Муравей, в форточке толстяк застрянет, как Винни-Пух в кроличьей норе. Пришлось терять время и открывать окно, сдирая наклеенные ещё с зимы полоски бумаги. Те упали на пол, пополнив список улик, и, пока Сеня перелезал через окно, я пособирал полоски бумаги и сунул в карман. Следов от нашего проникновения не должно было остаться ни в каком виде.

— Чего ты застрял? — раздраженно бросил я, видя, что Сеня никак не может вылезти.

— Это всё упражнения… У меня после тренировки ноги каменные.

Ладно.

Пришлось подталкивать толстяка. Тот было завозмущался, но я лишь сильнее пихнул и протолкнул его через оконную раму. Получилось — туша Сени мешком выпала с другой стороны. У меня мышцы тоже ныли, но мотыльком выпорхнуть из окна не составило труда.

— Расходимся, — велел я, оглядываясь.

Сеня молча закивал и побежал на прямых ногах в одну сторону, я же рванул в другую. Если одного из нас поймают, второй уйдет незамеченным. И Шмеля, и Муравья давно как ветром сдуло.

Я бросился вдоль стены, огибая здание. Поймал себя на мысли, что рано пацаны подняли шухер, все смахивало на ложную тревогу. По крайней мере, я возле библиотеки не видел ни одной живой души. С другой стороны, не стали бы пацаны просто так стучать. Ведь так?

Я добежал до угла, мельком глянул на здание медчасти, а вернув взгляд, резко затормозил, едва не врезавшись в… Романа с бутылкой шампанского в руках.

— О-па, Шахматист! — удивился он встрече, одновременно пряча бутылку за спину. — Стоять, бояться!

Ага, упасть, отжаться. Тяжело дыша, я смерил Рому взглядом. Нет, в библиотеку он точно не шел. И пацаны не из-за него подняли тревогу.

— Доброй ночи, Роман Альбертович, — как ни в чем не бывало произнес я.

— Режим нарушаем, шлендраем после отбоя? — с напускной сердитостью забубнил он. — И что с тобой делать? За ухо, может, и к Савелию Иннокентьевичу отвести? Так он спит… отбой у людей. В общем, сегодня никуда тебя поведу, но завтра на линейке подниму тему. Так что готовься.

— Я заметил, что вы, наверное, с вечера к линейке готовитесь, — я широко улыбнулся и как бы невзначай бросил взгляд на бутылку шампанского.

Рома-то ее спрятал за спину, но вот горлышко торчало.

— Ты думаешь я по ночам пью?, — начал отнекиваться тренер. — И вообще это не твое дело, чем я после отбоя занимаюсь.

— Да, конечно, вы же не мой тренер, Роман Альбертович, — я невинно захлопал глазами, как самый настоящий подросток, которого застали за плохим делом. — Я теперь к легкоатлетам отношения не имею. И сделаю вид, что вас не видел. С бутылкой шампанского… Но надеюсь, что вы тоже не видели меня.