Гном рассказывал эту историю своего народа, а у Литтанны перед глазами стояла картина сражения, слово сошедшие с барельефа воины решили показать, как это происходило на самом деле. Она завороженно смотрела как маленький гном, не выше колена огромной твари вступил в схватку с ним. Его оружие было покрыто рунами, пылавшими в этот момент солнечным светом, а по самому лезвию сверкали разряды молний. Его противник открыл рот, и юная демонесса чуть ли не своими ушами услышала грозный рев, а в следующее мгновение он, как будто прямо из воздуха, выхватил меч с волнистым лезвием. В тот же миг на нем вспыхнули багрово-черным огнем какие-то рисунки, от которых даже сейчас повеяло жутью. А в следующий миг меч, размеры которого в несколько раз превышали рост гнома, обрушился на него. Казалось, от такой сокрушительной мощи не будет спасения, но вот еще ярче сверкнуло лезвие топора и меч отброшен в сторону. Поединок начался. Вокруг двух сражающихся затихла схватка, и взоры всех были обращены только в одно место, где и решалась судьба мира. Удивительно, но бой проходил на равных — маленький гном ничем не уступал своему страшному врагу. В какой-то момент он удачно отразил очередную атаку врага, наклонившегося вперед, и из навершия его топора ударила молния прямо в морду твари. Секундной заминки ее хватило маленькому воину, чтобы со всей силы ударить в руку и отсечь ее вместе с мечом. А в следующий миг вся мощь благословения, вся сила гнома ударили по упавшему на землю мечу. Литтанне показалось, что она услышала звон металла, а затем увидела, как меч распался на осколки. Погасли руны оружия гнома, а сам он застыл, оперевшись на топор. Эта победа вселила в гномов силу, уверенность, еще большую отвагу, и они с яростью набросились на своих врагов…

Все оставшееся сражение однорукий король так и простоял в том месте, где сразил своего врага, глядя на победное сражение его подданных. Когда, после окончания битвы, к нему подошли оставшиеся в живых таны, которых насчитывалось всего десять, он встрепенулся, поднялся, встав на ноги, и упал мертвым на поле боя.

— Проклятье Адова Меча, — откуда-то пришли ей в голову эти слова, и девушка их прошептала.

Девушка прошептала, но в зале стояла полная тишина, поскольку все наблюдали за застывшей демонессой. Барельеф и в самом деле являлся произведением искусства, и многие, кто впервые его видел, восхищались мастерством скульптора, создавшего этот шедевр. Но вот так застыть — такого еще не было. И только ее хотели вывести из созерцания, как девушка произнесла эти непонятные слова.