Я устало опустился на бревно и уставился на огонь. Полина занималась готовкой, и по её движениям и внешнему виду в целом было ясно, что делает она это из последних сил. Ворон даже не стал перешагивать через себя и тупо отключился, развалившись в траве, в тени раскидистой ивы.

Ели в тишине, притом вдвоём. Ворон отказался от обеда в пользу сна. Буркнул что-то типа: «идите в жопу» и перевернулся на другой бок.

И я был с ним полностью согласен. Вопреки собственным правилам, я даже дежурство распределять не стал. Во-первых, на ближайшие несколько дней местность можно смело считать безопасной. Банда сделала всё, чтобы закошмарить залётных лихих людей. А во-вторых, нам в наследство достался неплохо оцепленный сигнальными ракетами периметр. Да, его пришлось кое-где подлатать, но это уже мелочи в сравнении с тем, чтобы выстраивать и маскировать всё заново.

В сон я провалился, едва занял горизонтальное положение.

* * *

Проснулся я оттого, что ушей коснулся плеск воды. Пошарив рукой возле себя, обнаружил пустой спальник. Но стоило включить внутреннее зрение, основанное на слухе и обонянии, как я тут же получил ответ на оба своих вопроса.

И тут нос почуял то, во что превратилась атмосфера в палатке. Пожалуй, в спортивной раздевалке витают более аппетитные запахи. Надо ли говорить, что не мылись мы с того дня, как покинули Володарск? А ведь всё это время мы пребывали под солнцем и в плотной одежде, не пропускающей свет, а значит и воздух.

Волосы давно превратились в сосульки, а если ещё и почесать, то под ногтями тут же наберётся приличный кусок сала, и цвет его будет ни фига не светлым.

Ну а последняя неделя — самый смак. Проторчать безвылазно на дереве, без минимальной гигиены, не снимая при этом обувь… А следом, как вишенка на торте, — битва. Пороховая гарь, пот, кровь, разорванные кишки врага, обыск трупов. В общем, не палатка, а газовая камера.

Я выбрался на улицу и оставил клапан открытым. Бросив взгляд на часы, растянул губы в плотоядной ухмылке. Ночь только-только вступила в свои права, и это лучшее, что могло с нами случиться. Не теряя ни секунды на раздумья, я нырнул в рюкзак и, выудив из него кусок хозяйственного мыла, направился к озеру.

На небо взобралась полная луна, и её бледный свет разливался по водной глади, будто кто-то опрокинул в озеро огромный чан с молоком. Но отдельным великолепием на фоне природной красоты стала Полина. Наверняка после подобного зрелища в народе появились легенды о русалках. Я даже забыл, зачем пришёл, любуясь её точёной хрупкой фигурой. Тонкая талия, небольшая грудь, идеальный плоский живот. А кожа в свете луны, казалось, светилась изнутри, на только она была белоснежной.