Когда власть над телом снова вернулась законному владельцу, то есть мне, я первым делом направился в комнату, где осталось истерзанное пулями тело бандита.
Осмотр принёс плохие вести: этот не жилец. Пуля пробила ему голову и разнесла её в щепки. А труп упал таким образом, что солнечные лучи, жарили прямо в оставшийся обрубок. Загляну внутрь, я убедился, что у выродка уже догорают кишки. Этот больше не поднимется.
Тело Ворона, закутанное в одеяло из фольги, унесли. Полину тоже подстрелили, и из разговора Макса с подчинённым я уже знал, что очнётся она лишь часа через три. Судя по ране, нашему пернатому другу потребуется примерно столько же. А значит, у меня есть время как следует осмотреть остальных. Трофеи никуда не денутся, а вот языка сейчас вполне может медленно пожирать солнечный свет. А мне страсть как хочется поговорить с одним из членов банды. Что-то подсказывает: без Габриелы здесь тоже не обошлось.
И это в очередной раз натолкнуло меня на нехорошие мысли: так какого же хрена этот Макс ведёт себя столь беспечно? Если он знает о существовании врага, а дело уже дошло до прямого покушения на его жизнь, почему отмахивается от проблемы? Что мешает ему собрать отряд и решить этот вопрос одним махом? Или в его ежедневнике, в планах на ближайшие дни прописано что-то более важное?
Глава 10 Ништяки́
Броневик, о котором сказал Макс, обнаружился сразу. Как раз в его морде торчала кабина «Урала». Вот она, доброта начальства в высшей точке. А я-то уже успел губу раскатать. Впрочем, ладно, не жили богато — и не хер начинать. Есть у нас машина.
Усмехнувшись собственным мыслям, я направился осматривать остальных побитых в надежде, что мне всё же удастся завладеть относительно живым пленным.
За перевёрнутым пикапом, ясное дело, ловить было нечего. А вот внедорожник, торчащий в стене какого-то офисного здания, на некоторое время принёс надежду. Голова выродка цела и скрыта под маской, вне досягаемости прямых солнечных лучей.
Однако дальнейший осмотр тела принёс разочарование.
Бойцы, охраняющие Морзе, на патроны не скупились. И срать, что они были обычными, без содержания серебра. Вот только аргумент на двенадцать миллиметров — очень серьёзный. Попадание такой пули в сердце не оставляет даже малейшего шанса на воскрешение. От чудодейственного органа остались лишь жалкие лохмотья.
Я немного повздыхал, отпустил пару крепких выражений в сторону уехавшей колонны и принялся собирать трофеи. Пока предварительно стягивал всё в кучу. В какой-то момент задумался, что занимаюсь хернёй, и, прикрыв всё это дело телами бандитов, чтобы не так бросалось в глаза, поспешил к очистным, за нашей машиной.