— Тебе туда, — произнёс он. — Ближе к корме.

— Спасибо, — поблагодарил я и поспешил удалиться.

Палуба с каютами оканчивалась небольшим пятачком, на котором расположились столики и стулья. Эдакое кафе на открытом воздухе. И почти все места были заняты. Люди в военной форме о чём-то беседовали и периодически хохотали. Все вооружены до зубов, что снова навело на определённые мысли. Я потихоньку понимал, какие истинные цели у этого теплохода. Неясно было другое: какого хрена меня пустили на его борт?

Задерживаться и греть уши я не решился. И без того уже успел глаза помозолить. Вставив ключ в скважину, я разомкнул замок и нырнул в душное помещение каюты. Первым делом скинул грязную одежду и отправился в крохотную душевую кабинку. Никакого «титана» я здесь не обнаружил, но, открыв кран и подставив под него ладонь, проверил температуру воды. Некоторое время шла холодная, но вскоре полилась тёплая. Не сильно, но для того, чтобы помыться, — достаточно. Тем более на такой жаре хотелось забраться под ледяную.

Мыло обнаружилось на полке, и я без зазрения совести принялся им натираться. А когда снова включил воду, на поддон полетела чёрная пена. Смыв с себя грязь, я намылился ещё раз, и на этот раз уже использовал мочалку. Тёрся так сильно, что даже кожа покраснела, но это было неописуемое удовольствие.

Дверь в каюту хлопнула, когда я уже вытирался полотенцем. Выглянув из душевой, я встретился взглядом с Мичманом.

— С лёгким паром, — произнёс он.

— Спасибо, — буркнул я и подвязал полотенце на талию.

— Короче, шмотки твои я выбросил, — улыбнулся он и похлопал по новому комплекту, который даже был запаян в целлофан. — Вот, держи сменку.

— Это за что такие почести? — удивлённо вскинул брови я.

— Понятия не имею, — пожал плечами он. — Старый просил передать.

— А кто он? — Я сразу понял, о ком речь.

— Точно не скажу, но человек он очень серьёзный. Видимо, ты ему понравился.

— Упаси господь…

— Согласен, но теперь уже поздно. Короче, он ещё просил передать: если ты кому-нибудь вякнешь о том, что слышал, тебя найдут и кастрируют.

— Твою мать, — поморщился я.

— Да ладно, не ссы, — отмахнулся Мичман. — На хрен ты ему сдался. Вообще, он мужик нормальный, но я бы на твоём месте хлебалом не щёлкал. И так у нас времени в обрез, скоро будем с якоря сниматься…

— А-а-а! — прервал Мичмана пронзительный крик из соседней каюты.

— Даже не спрашивай, — предупредил он, — Это не наше дело.

— И в мыслях не было, — усмехнулся я и полез в рюкзак.

Выложил на стол окровавленное полотенце, и мы приступили к расчёту. Вскоре мой карман потяжелел ещё на две сотни граммов серебром, а Мичман уставился на меня вопросительным взглядом.