— Я там женщину убил, — признался я, но вопреки общепринятому мнению о смягчении чувства вины, легче мне не стало.

— Ну, она, вообще-то, тебя тоже убить собиралась.

— Это я и без тебя понимаю, — вздохнул я. — Дверь закрой.

Я дождался, когда Колян выполнит распоряжение, и врубил заднюю передачу. Выкатил со стоянки и свернул к центральной дороге.

То, как выглядел город, ввергло нас в молчаливое отчаяние. Всюду мусор, какие-то обрывки от коробок, витрины магазинов разбиты. По тротуарам летают брошенные за ненадобностью вещи. Картина удручающая, и настроения она нам не прибавила. Со Дня молодёжи прошло каких-то четыре дня, а всё вокруг выглядело хуже, чем спустя несколько лет от объявленной перестройки.

— Жесть, — только и смог выдохнуть брат. — И что, теперь так будет постоянно?

— Нет, скоро всё станет куда как хуже, — пробормотал я.

Когда мы проезжали мимо центрального супермаркета, настроение упало ниже подвального плинтуса. Прямо у входа в магазин лежало несколько трупов. Их не то что похоронить, даже убрать не удосужились. Над одним из тел склонился бродячий пёс и обгладывал ногу.

Колян моментально заработал рукояткой, опуская окно, и как только щель оказалась достаточной, чтобы прошла голова, он высунулся наружу и вывернул желудок.

— Твою мать. — Он вернулся в салон, вытирая рот рукавом. — Это же полный абзац.

— Всё ещё хочешь в область? — с ухмылкой спросил я.

— Чё ты доколебался? — огрызнулся брат. — Я же тебе не предлагаю в город лезть! Доберёмся до военных, а там видно будет.

— Ничего мы там не увидим, — вздохнул я и добавил: — Кроме смерти.

— Да с чего ты это взял?

— С того, — кивнул назад я. — Они сейчас всех подряд вооружить готовы, лишь бы эту заразу побороть. Ракетами здесь воевать не получится. Это не зомби, которые толпятся на улицах. Наш враг умеет прятаться, а ночью его не победить. Ты сам говорил, что их обычные пули не берут.

— Думаешь, военные ещё не догадались, что выродки серебра боятся?

— Может, и догадались, но где ты сразу столько патронов возьмёшь, чтобы весь фронт перевооружить? А если это дерьмо по всей стране, или того хуже — во всём мире⁈ Вот ты вроде где-то умный, а сейчас полнейшую чушь несёшь.

— Это называется: «надежда».

— Говно это всё, — отмахнулся я. — Мы теперь сами по себе, понял? Остались только ты и я, больше никому нельзя верить.

— Э-э-э! — Размахивая руками, на дорогу выбежал человек и натурально бросился под колёса.

Я едва успел ударить по тормозам, но полностью остановиться не успел и толкнул его капотом. Мужик отлетел на пару метров и растянулся на асфальте, но остался жив. Я так и сидел, вцепившись в руль и глядя на то, как он пытается подняться.