— Кстати, а кто из вас собирался дверь открыть? — покосился на них я.

— Ну, я, — тут же признался участковый. — И чё⁈

«Щёлк!» — раздался удар, и бывший одноклассник осыпался на пол. А я склонился над ним, схватил на отворот и ещё дважды добавил ему кулаком в рожу.

— За что? — возмутился он, пытаясь отползти, но машина позади не позволила. — Ты чё, совсем псих⁈

— Я вроде ясно дал понять, что без моего участия в моём гараже ничего не происходит! — Я угрожающе занёс руку для очередного удара, и Заварзин весь сжался, прикрывая лицо руками.

— Да хорош уже, я всё понял! — взвизгнул он.

Странно, но наше поведение успокаивающе подействовало на нашу новую соседку. Катя всё ещё хлюпала носом, но плакать уже прекратила, с любопытством посматривая на меня. Кажется, я ей понравился, а может, в её тупой и симпатичной головке созрел другой план: охмурить меня, как вожака стаи, и таким образом проникнуть в нашу компанию.

— Так, слушай меня внимательно, — строгим голосом произнёс я. — Касается всех! Сидим тихо, как мыши. Если ещё раз кто-нибудь попытается без моего ведома что-то отчебучить, пеняйте на себя. Ты меня услышал⁈ — Я наклонился к Заварзину.

— Ты мне теперь что, до конца дней это будешь припоминать? — пробормотал он.

— Не уловил ответа, — добавил я, в том числе и пинка.

— Да понял я, понял, хорош уже! — крикнул он.

— Я теперь базар убили и чтоб до утра не отсвечивать, — добавил я и вернулся на раскладушку.

Сон уже не шёл. Девушка снова начала всхлипывать, а Заварзин — скрипеть креслом в попытке найти удобную позу.

— Потише можно? — добавил я в темноту. — А ты кончай реветь. Если нас здесь обнаружат, подохнем все.

Гараж погрузился в тишину, от которой даже в ушах загудело. Мир вокруг вообще сделался очень тихим, по крайней мере, днём.

Ночью всё изменилось до неузнаваемости. Мимо нас постоянно проезжали машины, а где-то вдалеке короткими очередями работал автомат. Вскоре к нему присоединилось и другое оружие, громкие хлопки которого разносились по округе. А затем грохнуло так, что с крыши на рожу пыль полетела. И грохот оружия слился в единую канонаду, будто совсем рядом проходила линия фронта.

Бой был нешуточный. Продлился он около часа, и всё это время периодически что-то взрывалось, заставляя нас вжимать головы в плечи.

Слава богу, у Кати хватило мозгов не вскрикивать каждый раз, когда это случалось. Она свернулась калачиком на старом матрасе, который я бросил для неё на единственно свободном пятачке у оцинкованного ведра, предназначенного для туалета. Девушку трясло от страха, но она стоически терпела и даже больше не плакала.