— Я не хотел тебя калечить, — произнёс мужчина и молниеносно направил в меня поток пламени.

Созданная мной воздушная завеса растворилась, словно её и не было. Огонь не заметил преграды и ударил прямо в меня. Но я почувствовал лишь разливающееся тепло по телу. Моя одежда обгорела, но сам я был невредим. Висящий на шее защитный артефакт лиги профессиональный бойцов практически полностью поглотил энергию техники огневика.

Мгновенно ответив двумя воздушными лезвиями, я заставил противника отпрыгнуть в сторону, давая мне время для анализа.

Артефакт раскалился и обжигал кожу. Это означало, что он отработал своё и теперь ему нужно время для восстановления своих свойств.

— Что вам нужно? — спросил я у Александра.

— Защитить тебя, идиот, — сплюнул он, а затем указал на Вову: — Ты хоть понимаешь, кто это? Это чёртов метаморф. Это Волченко!

— Нет! Кто это вообще? — закричал перепуганный Владимир. — Даниил, что происходит⁈

— Нет, ты ошибаешься, — возразил я огневику. — Это не Волк.

— Глупец, ты не понимаешь как он опасен! — злобно рявкнул Александр.

— Он не Денис Волченко и я ему верю! — отрезал я, вставая в боевую позу.

Знакомый Нестерова разочарованно покачал головой и посмотрел мне в глаза и властно приказал:

— Уходи в свою квартиру и не мешай!

Голова закружилась и заболела. Мысли стали путаться, дезориентируя и не давая сосредоточиться на задаче. Я схватился за виски, стараясь сфокусироваться на чём-то одном. И этим чем-то было жгущее чувство на шее. Защитный артефакт раскалился докрасна и боль от этого ожога не давала сознанию уплыть куда-то вдаль.

— Да пошёл ты… — холодно прошипел я, едва секундное помутнение отступило.

Этого не может быть, неужели он… — пронеслось в голове одного из сильнейших менталистов, но как оказалось недостаточно сильного.

И тут он сделал то, о чем пожалел сразу, как осознал что натворил, но было слишком поздно. Он недооценил силу своего сына и бросил взгляд на надпись, что тот вытянул перед собой. Александр знал, что на сильных менталистов не действуют чужие приказы и был абсолютно уверен, что не существует никого, кто был бы способен воздействовать на его волю.

Но внезапно для него, голову прорезала страшная боль, вынуждая его упасть на колени. Словно тысяча острых игл пронзали её насквозь снова и снова. Во рту тут же появился привкус железа, на пол перед ним хлынула кровь, текущая из его носа. Мир вокруг потемнел, а звон в ушах нарастал, поглощая даже собственные мысли.

Его разум сопротивлялся чужой воле. Впервые Александр Нестеров столкнулся с подобным и это застало его врасплох.