Морозов-младший взглянул на огромные часы с маятников, висящие в аудитории. назначенная дуэль начиналась уже через четверть часа, а до условленного места было пять минут хода.

— Простите, Пётр Анатольевич, но я очень спешу, — вежливо сказал аристократ.

Но даже учтивое обращение и мягкий тон не уберегли студента от стариковского гнева:

— Да как вы смеете такое заявлять? Я доверил вам свою самую сокровенную тайну, можно сказать открыл душу! А вы отказываетесь помочь⁈

Преображенский попытался взять иголку трясущимися морщинистыми пальцами, но она раз за разом падала на стол:

— Как я по вашему должен это делать самостоятельно? — воззвал он к парню. — Вы что, не уважаете старость? Не цените всё то, что я дал вам на занятиях? Знаете, Николай, с таким отношением, мне вероятно следует пересмотреть вашу оценку по моему предмету.

Ушлый старик откровенно угрожал и шантажировал Морозова.

— Назовите мне, куда вы так торопитесь, юноша, — продолжил наседать Преображенский. — Это уважительная причина?

Сказать правду парень не мог. Неофициальные дуэли в учебном заведении были под строжайшим запретом и карались немедленным отчислением. И хоть всем преподавателям было прекрасно известно, что студенты балуются подобным за тринадцатым корпусом, но всё-таки говорить об этом открыто было равносильно подписанию заявления об отчислении.

Вот ведь старый хрыч, — поморщился Николай, вновь бросив взгляд на механические часы с маятником, висящие в аудитории.

С учётом времени на дорогу у него оставалось девять минут. Плевать, успеет.

— Я с радостью помогу вам, Пётр Анатольевич — картинно улыбнулся аристократ, после чего лицо профессора вновь стало мягким и дружелюбным.

Спеша и суетясь, Николай никак не мог продеть нитку в иголку. Дело шло медленно, нежные пальцы, не делавшие подобного раньше, яростно отказывались шить быстро и ровно, словно намеренно затягивая процесс. Он чувствовал как время утекает и то и дело бросал нервный взгляд на огромные часы, но к его облегчению минуты тянулись медленно и он успевал.

Неуклюже и неаккуратно он пришил оторванный кусок парика и собрался уже бежать, но профессор аккуратно, но уверенно придержал его:

— Николай Михайлович, давайте пройдёмся ещё один раз, уж больно хлипко получилось, а у меня ещё три лекции сегодня и я не переживу, если посреди одной из них мой парик вновь порвётся.

Да ты издеваешься⁈ — мысленно взревел Морозов и бросил нервный взгляд на настенные часы.

В запасе оставалась одна минута, не считая времени на дорогу.

Ладно, если что добегу за пару минут, — мысленно чертыхнулся Николай и нервно схватил парик и нитки.