— Секундочку, сегодня также поступила доверенность на имя Даниила Александровича от некого Дмитрия Ивановича Полоза, держателя двух процентов акций, — заметил протоколист. — Документы поступили до начала заседания, значит я не могу не принять их к сведению. Таким образом, против запрета проголосовало сорок шесть процентов держателей акций.

— Стоять! Нет! — крикнул Виктор Петрович.

Мы с секретарём посмотрели на него в ожидании пояснений. Но он молчал, глядя на свободное кресло. Неужели он всерьёз думает, что Васнецов явится сюда и внезапно проголосует против меня?

Нет, нет, нет, этого не может быть! — пронеслось в голове в тот же момент, как дверь в кабинет распахнулась. Но это был не Васнецов.

В кабинет вошёл мужчина лет тридцати. Безупречный костюм говорил о том, что его владелец не привык считать деньги. Он сразу прошёл к свободному креслу, которое Хвалынский уже наверное успел нагреть своим взглядом.

Беззаботное выражение лица вошедшего не очень коррелировало со строгостью его костюма и выглядело совсем инородно в напряжённой атмосфере, повисшей в просторном кабинете. Лениво заняв своё место, он со скучающим выражением лица взял телефон и начал пытаться крутить его на пальце, словно ребёнок с игрушкой.

— Внесите пожалуйста в протокол, что к нам присоединился Роман Павлович Юсупов, держатель пяти процентов акций издания, — ликующе произнёс Виктор Григорьевич.

Он едва не парил над своим креслом, окрылённый внезапным появлением младшего сына Юсупова.

— Давайте побыстрее уже закончим, ты выдернул меня со скучного, но важного совещания, — тонким и звонким голосом попросил Роман. — Чего тут такого важного?

Так вот ты какой, княжич Юсупов. Это ведь получается мой дядя. И что-то мне подсказывает, что пришёл он сюда вовсе не поддержать племянника, а скорее похоронить.

— В данный момент проходит голосование акционеров по вопросу отстранения главного редактора Заневского вестника и запрета публикации расследования, порочащего честь и репутацию издания, — формально зачитал тему собрания секретарь.

— Роман Павлович, это категорически нельзя делать. Мы смогли привлечь внимание аудитории и не имеем права подвести читателей. Впервые у газеты есть реальный шанс заявить о себе и заработать имя этой статьёй, — обратился я к наследнику рода Юсуповых, сидящему в кресле с беззаботной улыбкой. — Благодаря этому фундаменту, а также новым рекламным инструментам мы сможем наконец вывести газету из затяжного кризиса и впервые за долгое время показать прибыль. Голосуя за запрет публикации — вы подписываете смертный приговор изданию, и так стоящему на коленях.