День бракосочетания выдался снежным и морозным, но солнечным. В Кембридж Морис и Эльгита отправились в сопровождении полудюжины хорошо вооружённых воинов, составлявших их почётный эскорт. Эльгита надела лучшее, что смогла найти в своём сундуке – тёмно-синюю шерстяную юбку и голубой верх, отделанный по вырезу горловины скромной, но изящной вышивкой. Голубая туника удивительно оживила её лицо, добавив глазам глубины цвета. Невеста выглядела замечательно, хотя очень волновалась и даже не смогла поесть утром. Морис поглядывал на неё с восхищением, но и в его взгляде проскальзывали тревога и волнение. Даже Эдит оживилась в этот день и немного принарядилась, чего не делала уже давно. Она и леди Маргарет остались в поместье, чтобы проследить за подготовкой свадебного ужина к возвращению молодых и достойно их поздравить.

Скользя по дому тихой мышкой, Эдит, однако, внимательно посматривала по сторонам и вполне понимала, что с сестрой не всё благополучно. Раньше, до всего этого ужаса, они с Ровеной мало внимания обращали на Эльгиту, особенно, когда им пообещали женихов, и те вскоре явились. Обе девушки знали, что отцу не найти им достойных мужей из-за невозможности дать хорошее приданое. И вдруг, как по мановению волшебной палочки, всё переменилось. А Эльгита слегла в постель и не показывалась. Родители сказали, что она заболела чем-то опасным, и её лучше не навещать. А девушкам и не до того было, когда пошли свадебные приготовления. Каждую волновало собственное будущее, о сестре не думалось. И только теперь, пройдя через испытания накрывшей страну катастрофы и потеряв Ровену, погибшую лютой смертью, о которой жутко было даже вспомнить, Эдит начала понимать, что чего-то не доглядела в том прошлом, мирном времени. Тогда с Эльгитой случилось что-то страшное, непонятное. И сестра носила это в себе, не делясь ни с кем. Ведь не слепая же она, на самом деле и видит, что Эльгита почти не разговаривает с матерью, только по необходимости. А матушка стала куда менее заносчивой, притихла. И Эдит, воспользовавшись тем, что они с матерью остались одни, решилась задать волнующий её вопрос.

– Ох, детка, – неожиданно для неё ответила мать, – мне даже вспоминать об этом стыдно. Я очень виновата перед Эльгитой, очень, и она вправе обижаться на меня. В то лето, когда решилась ваша судьба, у нас, ты помнишь, впервые появился барон Ательстан. Он предложил устроить вашу с Ровеной судьбу, но потребовал пожертвовать ради этого честью Эльгиты, отдать её ему для развлечения. И я согласилась. Никогда себе этого не прощу. Я не пожалела свою родную дочь, пусть и не самую любимую. Я не знаю, что пришлось вынести бедной девочке, она никогда не позволяла говорить об этом. Но после недавнего посещения барона, который вёл себя низко и недостойно вельможи, я поняла, как плохо пришлось моей несчастной дочери. Недаром она так долго болела тогда. Это наше счастье, что сэр Морис де Гранвиль защитил нас. И большое счастье, что он женится на Эльгите.