Однако маску надо было носить со всем старанием, потому от паршивого пива настроение «уставшего работяги» условно поднялось, на моём лице была широкая улыбка и я даже начал слегка напевать себе под нос нехитрую земную песенку. В конце концов у Каллисто мной были скопированы её воспоминания о том, как она училась музицировать и складывать баллады, а переложения земных стихов на местный язык стали для меня своеобразным хобби в дороге. Не пылиться же результату в моей памяти, тем более что у меня кажется наконец-то появились нужные слушатели? Так что заплетающийся язык вполне себе выдавал:
— Я начал жизнь без стен городских
И добрых слов я не слыхал
Когда ласкали вы детей своих
Я есть хотел, я замерзал
За что вы бросили меня за что?
Где мой очаг? Где мой ночлег?
Не признаёте вы моё родство
А я ваш брат. Я человек!
Вы вечно молитесь своим богам
И ваши боги всё прощают вам
Край каменных дворцов кровь нашу пил
В окнах горит святой ваш Свет
Ах если б мне хоть раз набраться сил
Вы дали б мне за всё ответ
Откройте люди двери, я ваш брат!
Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват
Вы знали ласки матерей родных
А я не знал и лишь во сне
В моих мечтаньях детских золотых
Мать иногда являлась мне
О мама! Если бы найти тебя
Была б не так горька моя судьба…
Пока я демонстрировал свои средне-паршивые менестрельские таланты, парочка ночных гостей не только догнала меня, тихо двигаясь по крышам, но и перегнала. А когда песня, услышанная мной в старом фильме о бездомных ребятах, закончилась, из переулка передо мной вышла весьма симпатичная девушка, проговорив:
— Здравствуй, сынок.
Почувствовав ментальный удар, который должен был заставить мозг видеть картину из собственных воспоминаний или просто воображения, но не смог пробить естественную сопротивляемость моего вида, я залез в карман на поясе и дал вампирше, решившей поиграть с едой, деревянную солонку со словами:
— Возьми, мама.
— Зачем мне это? — удиаилась она, но пока кажется не поняла насколько всё идёт не по плану.
— Это чтобы ты себя посолила — отозвался я, с трудом сдержав смешок. Конечно издеваться даже над этими пиявками-переростками не хорошо, но порой мне трудно удержаться от мелкого хулиганства.
Самозваная повелительница ночи, а так же тот, кто её страховал, находясь на коньке крыше надо мной, были в недоумении, но уже чувствовали неладное, так что этот фарс следовало закончить побыстрее. Одна моя рука ухватила кровососку за плечо, а вторая за лицо, слегка отогнув голову в бок. Через мгновение зубастая демоническая пасть сомкнулась на тонкой, изящной шее, а в меня потёк поток силы и информации. Вампирша приняла за добычу более опасного хищника и закономерно за это расплачивалась. Её напарник прыгнул на меня, сдавленно прошипев: