— Ну раз сначала… В общем в начале не было ничего, лишь Творец бесцельно скитался в бесконечной пустоте бескрайнего неба, где не было ни солнца, ни луны, ни звёзд. Но в первый день творения…

— Конрад, твою мать, ты прекрасно знаешь о чём я просил! — опять зашипел он.

— Извини, не удержался — хохотнул я — Уж больно у тебя лицо угрюмое, будто на смерть идти собираешься. Не сцы, поубиваем мы всех орков. А потом ещё можем на обратном пути сделать крюк и орчанкам вдуть.

— Учить не сцать ты тут меня будешь, сопляк — недовольно проворчал он, зато его мысли наконец приобрели другое направление. А то напридумывал уже себе, что либо спасёт брата, либо умрёт пытаясь. И меня заодно под монастырь подведёт, ага. Пусть радуется, что я ему за подставу уровня «победа или смерть» тут подсрачника не отвесил.

Однако так или иначе рассказать о своих способностях кое-что пришлось, а потом отвечать на вопросы или просто говорить, что это мол вот это вот уже к делу не относится. Однако там где северяне проявляли такт, Хора лишний раз доказывал, что болотники это дикари, которые корягу клали на тактичность с пониманием. Пришлось обещать стукнуть своего собеседника, а часовой всё никак не менялся. В итоге мы даже посменно вздремнули, а молодого вояку отправил отдыхать более солидный товарищ только в вечерних сумерках.

— Ну наконец-то — проворчал на это действо болотник.

— Давно пора — согласился я.

— Да прибудут с тобой Духи Предков. И ради всего святого, не облажайся — напутствовал меня проводник, будто бы волнуясь. Точнее не будто бы. Окончание нашего пути на него вообще как-то не хорошо влияло.

Я же наконец стал невидимым и воспарил в вампирской левитации над кустами, а затем пролетел над болотом. Хора пусть думает, что я настолько крутой перец, что скрыл магией даже круги, идущие по воде. Мне же нравятся более простые и понятные пути, никогда не любил усложнять себе жизнь на ровном месте. С этой мыслью я таки добрался до орка, завис над ним, а затем рухнул вниз, хватая чужое горло. Тот, кто не может дышать, не может и кричать.

Зеленокожий начал отчаянно сопротивляться, но силы тут явно были не равны. Он не смог скинуть меня сверху или освободиться, а удар назад боевым топориком я перехватил, отняв оружие, после чего ласково проговорил на ухо жертве:

— Тише, моя прелесть. Мы же не хотим, чтобы нас кто-нибудь услышал.

Мои слова правда возымели противоположный эффект, вырываться орк стал куда сильнее, но зато его разум заполонил лютый ужас, что изрядно облегчило мне поглощение. Ну а удавив его и получив максимум чужой памяти, я чуть не расхохотался. Не только человеческая пропаганда мажет зеленокожих фекалиями, у них всё работает так же. Помимо прочего орки подозревают людей в мужеложестве и сейчас дикарь до поросячьего визга боялся, что перед смертью его ещё и обесчестят.