Глава 17
На пиру чин по чину садятся,
да братина всех поравняет.
(народная мудрость)
Отдохнуть день, как хотел Горан, у него, увы, не получилось. А могло бы, ведь почти вся подготовка лежала на огнищанинах, да немного на тяуне, сидящем при казне. Княжичу оставалось лишь отрядить часть людей в помощь, если попросят, и может где-то приглядеть. Только вот от заставы, от приставленного к ней гридня с до первого предела развитым даром пришло сообщение (хорошо, что его в тот памятный день не было на посту, он на неделю уезжал, а подменный боец накануне с коня упал и руку поломал).
— «Безусый с обозом возвращается. С ними едет княжич Чеслав из Квилиновичей с сопровождающими в количестве восьми человек».
Горан от новости соскочил с лавки и, схватив со стола шапку, почти бегом вышел из терема и поспешил в дружину, а потом к воротам. По пути постучал в дверь брата, но не надеясь его там застать, и окликнув тех двоих гридней, что дожидались его в сенях. Уже через пару долей часа суета в поместье увеличилась в три, а где и в пять раз. Неудивительно, ведь Чеслава ждали ещё десять дней назад, и неделю назад ждали, и пять дней назад тоже, а потом все сроки вышли. И порешили княжъ с Велибором, что жених не приедет посмотреть на невесту. А он взял и явился!
Теперь же, после сигнала с заставы, полученного десятком людей в поместье, сенные спешно заканчивали готовить гостевой дом, да и на княжий пир жениха позвать должно, а значит и стряпухамм дополнительно работы. И почётную охрану приставить, и людей услужить отправить — вот и ещё дел и Горану, и Велибору, и огнещанину.
Третий княжич в дружинном доме отозвал в сторону воевод, посовещался с ними и кликнул выбранных гридней и княжих воинов общим числом в дюжину. На оставшемся пути до ворот, Горан объяснил им суть их службы на ближайшие несколько дней, повинился за пропущенный пир, а про себя порадовался, что бойцы по празднику одеты не просто в одинаковые сорочки под жупанами, а в лучшее да ещё и в кафтанах! Такая охрана не уронит ни чести хозяев, ни достоинства гостей. А что не одоспешены, так и не в бой идут, а покой постерегут.
В привратном дворе уже собрались все встречающие, и княжич был одним из последних. Он выстроил дружинных в две линии, что получился живой коридор от ворот, раздал указания и поспешил занять своё место. Мельком Горан поймал взгляды отца и брата — княжъ довольно кивнул и указал на место по левую руку. А от ворот уже махали — сейчас въедут!
Княжич Чеслав спешился перед открытыми створами и вошел внутрь, ведя коня в поводу. Его спутники последовали примеру своего предводителя. Они прошли почти до середины двора, когда к ним подбежали мальчишки перехватить коней и увести в сторонку, на что гости кивнули и отдали поводья. Теперь гости подошли достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть их получше. Горан пригляделся и нахмурился: половина прибывших были воинами, а остальные узкоплечие, нарядные и увешанные золотом как напоказ — золотые сдвоенные фибулы удерживали волочащиеся по земле луды, околецы на руках шириной почти с вершок, на ремнях набойные пластины, и на околтыше беличий мех с перевитками. Они, да и сам княжич, были кем угодно — доверенными тяунами, посадниками, принятыми витязями, но не воинами. Да и одеты кто в кафтан, кто в волховку. Чеслав выделялся самым богатым нарядом и надменностью в каждом движении.