Ворота стояли открытыми и за ними уже собрались встречающие. Их было много, но среди них не было ни княжа, ни княжини, а от их рода вышли лишь несколько совсем юных княжников, да и от дружины видно было лишь стражу. Углеша презрительно скривилась, потом подчёркнуто, до деревянности, выпрямилась и лишь оглядывалась кругом из под полуприкрытых век. Горан переглянулся с Фаттой и спешился, помог волховице сойти на землю и вместе с ней подошел к выдвинувшемуся навстречу мужчине в ярко-синем кафтане.

— Здравствуйте, гости дорогие, — поклонился он. — Я первый огнищанин княжа, зовут меня Лесзек. Рад видеть невесту княжича и посольство от её клана.

— И ты, здравствуй. Я княжич Горан старший над охраной княжего обоза в этот раз и старший над дружиной. А это княжна Фатта, она приехала, чтобы засвидетельствовать свадьбу и обменяться родовыми списками. А вот это, — княжич показал на всё ещё сидящую в седле невесту, — моя сестра, княжна Углеша.

— Вы, должно быть, устали после дальней дороги. От лица всего клана позвольте пригласить вас в гостевой двор, где вы сможете отдохнуть, а уже завтра встретиться с княжем.

— Будем благодарны, — кивнул Горан.

Их отвели в отдельный двор, похожий на постоялый, но только выстроенный не возле дороги, а недалеко от причала в приместье, но рядом со стеной, ограждавшей поместье. Тут их ждали уже приготовленные каморы и гридницы, чистые конюшни с запасами сена и зерна, навес для телег и затопленная баня. А из подклета доносились запахи готовящегося ужина и горячего хлеба.

Остаток дня и вечер прошел в блаженном отдыхе. Люди оставили телеги и коней на попечение хозяев и просто наслаждались чистотой, вкусной едой и возможностью выспаться. Особенно был счастлив Горан, отложивший все проблемы до утра и собравшийся спокойно проспать всю ночь. Но не вышло. В дверь доставшейся ему каморы постучали и, не дожидаясь ответа, распахнули её. Внутрь вошла Углеша и её девушки сразу закрыли дверь снаружи, оставив княжичей одних. Княжна была одета как на пир — поверх нарядных повоя, сорочки и волховки красовались золотые обручи, колты и рясны, околеца, леты на концах всех шнуровок, даже пояс не простой кожаный, а плетёный с самоцветами и накосник с полкулака размером, хорошо хоть не литой, а узорчатый, на просвет всё видно.

— Почему ты не развернул обоз и мы сейчас не едем обратно домой⁈ — тоном приказа спросила Углеша, глядя на брата сверху вниз из-под чуть опущенных ресниц. — Они же даже не отрядили поприветствовать нас равного нам! Это как плевок в лицо нашему клану!