Не мотать же деньги на бизнес-класс в конце концов!

Ну, а во-вторых, вся его законопослушная адвокатская сущность протестовала против таджикского стиля вождения. Через сплошную? На красный? Мать твою!

Саша ждал, что его задержат прямо на платформе. На него ничего нет, даже налоги заплачены до копеечки. Но, кого это волнует!

Детский сад, прямо! Найдут статью. Оказал сопротивление полиции. Ругался матом в общественном месте. И полицаи как единственные свидетели.

Еще можно «Марью Ивановну» подбросить в промышленных количествах. Никто не поверит? Тогда можно патроны. Террористов же защищает гражданин адвокат: сам бог велел распихать по карманам боеприпасы. А то, что к ним пистолета нет… ну, придумают что-нибудь.

«Сапсан» был розовым в лучах заката и напоминал питона. На асфальт пали длинные тени, зажглись первые фонари. Солнце неумолимо падало за горизонт.

«Навсегда уходящее от Михаила Александровича солнце», — почему-то вспомнилось Саше. Всегда любил Булгакова.

Полиции не наблюдалось, самая обычная публика. И не так уж много, ибо не самый удобный рейс. Народ больше любит утренние. Но Саша хотел погулять по ночному Питеру и посмотреть на разведенные мосты. Он их видел лет двадцать пять назад, когда ездил туда на два дня. Но половину тогда не посмотрел, даже до Эрмитажа не добрался.

Он нашел свое место у окна. Платформа поползла назад, крыша вокзала уехала за ней, и открылось багровое небо.

Поезд несся на Север. Стемнело, вдоль железнодорожного полона потянулась лесополоса. Деревья закрыли догорающее у горизонта небо.

Терроризм Сашиных подзащитных носил чисто теоретический характер и заключался в трепе в переписке и неких заметках для внутреннего пользования, от которых они, впрочем, тут же отреклись. У Пензенской ячейки, правда, нашли оружие, частью официально зарегистрированное, частью страйкбольное, а частью без их биологических следов.

У Питерских и того не нашли. Только дымный порох в баночке.

Пороховой заговор! 17-й век!

Из материалов дела оставалось непонятным из магазина порох или сами смешивали в кофемолке на кухне. Не удивился бы, если первое. Порох охотничий. И ГОСТ.

Подсудимый так это и объяснял: отец — охотник. Отец подтверждал, понятно.

Можно, конечно, фантазировать на тему, зачем ребяткам порох: на охоту ходить, петарды делать или для чего похуже. Но точно ничего не взорвали. Им это и не предъявлял никто.

Зато грозило им до двадцати: терроризм же!

По убеждениям «террористы» были анархистами, что не добавляло им симпатий ФСБ. Хрень, конечно, этот их анархизм! Саша и сам по молодости лет когда-то накупил трудов Бакунина и Кропоткина, но так и не нашел времени ознакомиться, с тех пор и стояли на книжной полке.