Грохоча железными сапогами, бренча оружием и завывая приводами силовой брони, команда Часовых спешно покинула гарнизонный дом. Сержант Корнедуб уверенно повёл наш небольшой отряд в нужном направлении, откуда, не смолкая, доносилось монотонное звяканье тревожного колокола. Ночь была холодной, звездной, чистой и прозрачной. Грудь наполнялась едва ли не морозным бодрящим воздухом. Видимость отличная.

Я вырвался вперед и поравнялся с нахлобучившим на голову шлем Корнедубом. Меж тем колокол умолк. И когда мы подошли к окружающей Стужу с запада оборонительной стене, из угловой башни до нас сверху долетел крик дежурившего бойца:

— Сержант, скорее сюда! Лес ожил!

Часовые торопливо, гуськом начали подниматься по широченным каменным ступеням, один за другим. Мы с Корнедубом прошли на смотровую площадку квадратной башни, позволявшей разместиться на ней и пятерым закованным в броню Часовым. Неполный десяток расположился вдоль стены. Опоясывающие стену по всему внутреннему периметру на определённой высоте основательные подмости, были сооружены с таким расчетом, чтобы выдерживать и тяжесть занявших оборонительные позиции закованных в тяжёлую броню Часовых.

С высоты башни я увидел, что к нам, из остальных точек поселения, спешат оставшиеся три бойца. Затем я перевёл взор на простиравшуюся напротив Стужи пустынную местность. Скудное поле, заканчивающееся у раскинувшегося примерно в миле от форта леса. Чуть южнее черным бездонным зеркалом блестело озеро, отражая от своей поверхности свет ярких ночных звёзд. Густой лес, кажущийся отсюда таким мрачным и угрюмым, действительно ожил.

Ожил, зашевелился и пришел в движение. Обострившееся зрение словно позволило мне прыгнуть вперед, более чем на тысячу метров, и увидеть, как самый край густой лесной чащи начал шагать в нашу сторону. Конечно, это двигались не деревья. А то, что пряталось за ними, скрываясь до поры от дневного света. А теперь, с наступлением ночи, покинувшее свое убежище. Растянувшаяся темная волна, похожая на колеблющийся прибой. Разумеется, это были маленькие, пока еще далёкие и плохо различимые фигурки, напоминавшие человеческие.

Они шли довольно быстро, приближаясь и увеличиваясь в размерах с каждым шагом, каждой секундой. Но движения их были какими-то ломанными, дёргаными, словно идти как обычный человек им стало невмоготу. Навскидку этих чёрных, пока не совсем ясных, фигурок было около двух сотен… Я оперся о каменный край опоясывающих башню зубцов. Две сотни. Как раз по числу исчезнувших из форта обитателей. Совсем не радуясь тому, что оказался прав, я выжидающе посмотрел на замершего Корнедуба.