Часовые молча взирали на приближающихся к Стуже, растянувшихся цепью, теперь уже без всякого сомнения людей. Пусть они и двигались очень странно, неестественно, отличались ростом и телосложением, но то, что это были люди, сомнений больше не вызывало.

— Движутся как стадо бессловесного скота, — негромко пробасил из-под шлема сержант. — Молча идут. Но если это стадо, то где же погонщик?

Он повернул ко мне скрытое угловатыми бронированными пластинами шишака лицо.

— Не уверен, что захотел бы встретиться с ним лично, — криво усмехнулся я. — Минут через десять они подойдут к стене, сержант. Что будем делать?

— Пусть сначала приблизятся, — ветеран был совершенно спокоен. Да и остальные Часовые, не выказывая ни малейших признаков волнения, замерли на стене, словно неподвижные металлические исполины, посеребрённые светом ярких северных звёзд. — Потом и поглядим, что к чему. В конце концов это не иномирные твари. Пусть их и в двадцать раз больше нас, но супротив Часовых нужно нечто большее, чем просто количество. Даже если полезут на стены, мы отобьемся. Вот будь на нашем месте обычная солдатня… Но мы то слеплены из другого теста, а, Бестужев?

На вполне резонные слова Корнедуба и возразить было особо нечего. Пусть даже к нам ползут двести поднявшихся мертвецов. Из которых часть была полусгнившими трупами, большая часть простыми поселенцами и лишь человек пятьдесят тех, кто раньше служил в гарнизоне Стужи солдатами. И даже если пробужденные к чудовищной жизни мертвецы вооружены и не забыли, как держать в руках мечи, эта не та сила, что способна победить занявших выгодные оборонительные позиции на стенах форта закованных в стальную скорлупу могучих воинов. Часовых создали для того, чтобы сражаться и с более опасным врагами. Так что по всем раскладам нам и вовсе не следовало беспокоиться. Тем более что сверху в любой момент по команде гелиографа нас мог прикрыть стрельбой из орудий «Тигр».

Мы так и остались стоять на башенной площадке. Уперший в каменные плиты башни глефу сержант, положивший ладони на гарду колоссального меча дежуривший здесь Часовой и я, в полном спокойствии дожидающийся подхода оживлённых неведомым некромантом покойников. Я-то был относительно спокоен, а вот мой Родовой символ наоборот. Он окончательно проснулся и без остановки царапал меня горячими когтями. Надеюсь, он так реагирует на подступавшую к форту волну покойников, а не на что иное. Например, на того, кто их сначала убил, а потом заставил пробудиться к жизни и служить себе.

И мне вдруг стало чертовски не по себе. От передаваемого невозмутимыми товарищами по оружию спокойствия не осталось и следа. Нет. Что-то здесь было не так! Не так всё просто и легко, как кажется нашему сержанту. Я с нарастающей тревогой начал всматриваться в ночь.