— Поздравляю, — кивнул я, отправляя в рот виноградинки. Они были вкусными, сочными и без косточек. Чудесный фрукт, который мне напоминал родной дом.

— Уймись, Сева! — хмыкнул Борис Борисович и, повернувшись ко мне заговорщическим тоном добавил:

— Совершенно не умеет пить. Ведь только полбутылки вина ушло. И так постоянно. Теперь начнёт строить планы, придумывать гениальные артефакты, а на утро всё забудет и будет маяться головной болью.

Я посмотрел на часы. Время уже близилось к десяти вечера.

— Пойду, пожалуй, — поднялся я из-за стола.

— Подожди! — остановил меня Назаренко. По нему тоже ударило вино. Щёки раскраснелись, взгляд слегка поплыл. — Ты мне отдай Савву, а? Очень талантливый паренёк. Я сделаю из него настоящего целителя! — Он с гордостью задрал вверх голову, всем своим видом показывая, что является просто непревзойдённым мастером огранки, в руках которого из Саввы получится настоящий алмаз.

— Да нет проблем, — я как-то даже растерялся от подобной просьбы, — он не моя собственность.

— Понимаю, но твой Савва мне отказал!

Повернувшись к Всеволоду Дмитриевичу, Назаренко ещё раз повторил:

— Мне отказал молодой парнишка, которого я пригласил на работу!

— А ты как хотел? — рассмеялся Зотов. — Ты же видишь: Макс не так прост, как кажется, и люди вокруг него… — Он развёл руками.

— Да забирайте Савву! Я с ним вчера говорил. Вы только не обижайте парня, он весьма чувствительный, — я не стал упоминать, что его детская кличка — «Плакса».

— Это я уже заметил. Но ничего, работа в больнице существенно понизит эту его «чувствительность».

— Что-то ещё? — Я стоял, собираясь покинуть это собрание алкоголиков. Они уже допивали вторую бутылку.

— Самое важное! — На меня взглянули трезвые глаза целителя. Похоже, он применил магию и пришёл в норму. — Савва сказал, что это ты научил его заклинанию исцеления.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовался я.

— Всё не так! — резко вскрикнул Борис Борисович.

— Не стоит повышать на меня голос, — мгновенно среагировал я. Хотя и не понимал причину, по которой Назаренко кричит, — я не ваш сотрудник.

— Извини. Просто оно не должно работать. Тем более, в руках молодого парня, источник которого не достиг даже сотни единиц! Я! — Он ткнул себе в грудь пальцем-колбаской. — Я не смог его повторить. У меня оно не работает. Почему?

— Рисуй! — неожиданно встрял в разговор Всеволод Дмитриевич, протягивая другу несколько листов бумаги и карандаш. — Ты успокойся. Нарисуй, разберись.

Борис Борисович начал чертить, приговаривая себе под нос:

— Не может рунолог, артефактор, по сути, мальчишка, не окончивший магическую школу, научить целителя такому заклинанию. Такое просто невозможно. И не должно вообще работать.