Пусть не такая уж и великая сумма по меркам столичных медицинских светил, но без малого полугодовое жалование на дороге не валяется, а оказанная в нужное время услуга и вовсе бесценна. Деньги исчезли в карманах белых халатов, и дело не просто сдвинулось с мёртвой точки, всё оказалось решено в считанные минуты. Сразу нашлась незанятая операционная и свободная медицинская бригада, дефицитные препараты и нити. Горского погрузили на каталку и покатили по коридору, начав прямо на ходу срезать с него хирургическими ножницами одежду. Я едва поспевал за дюжими санитарами, бежал рядом и стискивал пальцами запястье старика, размеренным воздействием прогонял по его организму кровь и попутно контролировал пульс, больше не рискуя полагаться на одно только лишь своё ясновидение.

Впрочем, могли бы и не спешить — и операционная, и хирургическая бригада оказались свободными лишь условно. Пришлось в коридоре дожидаться, пока на армейских носилках вынесут прооперированного, закинут в автоклав хирургические инструменты и наскоро обработают всё раствором карболки. Особо чище после этого не стало — яркий свет подвешенной над столом люстры высвечивал решительно все пятна и бурые потёки.

За время ожидания интерн в заляпанном невесть чем медицинском халате сделал забор крови и чуть ли не вприпрыжку унёсся прочь с несколькими мензурками, а дальше Горского вкатили в операционную, меня же попытались не пустить, но главврач шикнул на подчинённых.

— Но он же… Он же… — начал запинаться молодой врач.

— Что — он? — вызверился руководитель медицинского учреждения. — В уличной одежде? Грязный? Руки не вымыл? Что?!

— Пусть хоть маску наденет!

Главврач только отмахнулся, а там и заведующий хирургии подошёл. Он взялся оперировать важного пациента самолично, поэтому сменил халат на свежий и спрятал волосы под медицинской шапочкой. Альберт Павлович последовал за всеми нами, и главврач страдальчески выдал:

— И вы туда же!

— Молча в уголке постою, — улыбнулся Альберт Павлович. — Мешать не буду.

— Нет, это решительно невозможно! — выдал главврач и в расстроенных чувствах удалился.

Тогда я стребовал у медиков табурет и сел рядом с операционным столом, продолжив держать Горского за руку и контролировать работу его сердца.

— Анестезия не нужна! — распорядился Альберт Павлович вопреки своему обещанию не раскрывать рта. — Это не обсуждается!

Заведующий хирургии наставил на непрошеного советника скальпель, но спорить не стал, ну а я закрыл глаза. Воочию наблюдать за ходом операции нисколько не хотелось, к тому же требовалось целиком и полностью сосредоточиться на ясновидении.