И что теперь? Спустим всё на тормозах, ограничившись дипломатическими нотами, или дадим зарвавшимся джентльменам по зубам?
И сможем ли дать? Вытянем ли войну сразу на нескольких фронтах?
А?
Часть вторая. Глава 3
Глава 3
Дожидаться рассвета остались в больнице.
Из кабинета главврача меня попросили, там расположились штаб-офицеры из свиты Баюна.Спали они или совещались — не знаю; в приёмной обер-офицеры занимались и тем, и другим, а ещё пытались связаться с кем-то по телефону, курили, беспрестанно выходили в коридор и возвращались обратно. Это поначалу, а дальше уже даже не скажу, поскольку заснул я почти сразу, как только постелил на пол рядом с радиатором батареи пальто, улёгся на него и закрыл глаза.
Утром растолкал Альберт Павлович.
— Петя, подъём! — потряс он меня за плечо. — Ехать пора!
Я не без труда продрал опухшие глаза и уселся на пальто, потом спросил:
— Теперь куда?
Но куратор общаться оказался не расположен, он протянул руку и помог встать.
— Давай, давай!
И кабинет главврача, и приёмная пустовали, но в воздухе до сих пор витал табачный дым, а в дверном проёме мелькнула синяя шинель вохровца. Это, конечно, ещё не свидетельствовало о том, что нам предстояло присоединиться к свите Баюна, но впечатление у меня сложилось именно такое. Пусть и говорят, будто лошадей на переправе не меняют, но Альберт Павлович определённо держал нос по ветру и сотрудничеству с республиканским комиссариатом предпочёл работу с главой столичного отделения РСДП.
Или же — на него?
А пусть бы даже и так, мне-то что с того? Покойничек Эдуард всё верно сказал — Альберт Павлович не должностное лицо, сейчас он оказывает содействие на общественных началах, а это всё равно что вольный художник. Жёсткими рамками субординации не скован, поступает так, как полагает нужным. Решил, что принесёт больше пользы именно здесь?
Ну и отлично! Я в деле!
Я поднял пальто, встряхнул его и негромко спросил:
— Что с Горским?
— Забудь, что есть такой человек и что ты с ним встречался в столице, — столь же негромко, но при этом крайне веско потребовал куратор. — Просто забудь, понял?
Я оглядел пальто, лучше после отряхивания то выглядеть не стало.
— Как скажете, Альберт Павлович.
Куратор сунул руку в карман и протянул мне завёрнутую в фольгу половинку шоколадной плитки.
— С того света ты его вытянул, — заявил он, смягчив тон. — На этом всё.
— Не вытянул, а лишь придержал на краю, — возразил я, зажал шоколад в зубах и надел пальто. — Идём?
Альберт Павлович понял моё неразборчивое мычание и первым вышел в коридор. Я вынул изо рта шоколадную плитку, развернул фольгу и с превеликим наслаждением откусил. Эх, ещё бы чаю горячего хлебнуть…