Лови!

Свитый из плазмы жгут расплескался огненными брызгами, отдачей противника отбросило к стене, и я воспользовался моментом, прыгнул к нему и провёл серию быстрых ударов. Мой оппонент и сам оказался не дурак помахать кулаками, он очень ловко уклонялся и прикрывался, а попутно гасил энергетические выплески и даже попытался контратаковать кинжальными выбросом теплового излучения, но я до предела взвинтил скорость движений и оказался самую малость быстрей.

Прямой, крюк, ногой в колено!

Мениск хрустнул, оператор оступился, и я пробил ему в челюсть, добавил в солнечное сплетение. Задействовал одновременно техники и открытой руки, и духовного кулака — брызнула кровь, полетели выбитые зубы, вышибло немалую часть набранного мятежником потенциала. Выбитая в пространство сверхсила обернулась выплеском нестерпимого жара, опалила и обожгла, но я не отскочил и не остановился, лишь зажмурился и продолжил бить, ориентируясь на отклики ясновидения.

Ещё и ещё, быстрее!

Последние удары наносил уже падающему телу. Именно телу — к этому моменту успел перебить позвоночник и превратить в фарш содержимое черепной коробки противника, — а как то рухнуло на пол, без промедления сорвал с себя пылающее пальто, сбил с волос огонь, сдёрнул пережжённый рукав пиджака, а затем и сорочки.

Перевести бы дух, да какой там!

Усилием воли я заблокировал несколько нервных отростков, тем самым избавив себя от адской боли в обожжённой руке, и заковылял по коридору к первому из убитых операторов. Выдернул из его груди стилет, перебрался к выходившему на улицу окну и осторожно выглянул наружу. Фасад здания напротив обрушился, а проезжую часть пропахала глубокая, ещё курившаяся дымком траншея.

Это как вообще?!

Неужто оказался столь силён напор плазмы, что схлопывание экрана Альберта Павловича привело к такому вот казусу? У меня возникли на сей счёт вполне обоснованные сомнения, и я решил разведать ситуацию, тем более что задерживаться в охваченном огнём здании совершенно точно не стоило. По первому этажу быстро распространялся пожар, а коридор всё сильнее затягивало дымом, и я рванул вверх по лестнице, отыскал выходившее во двор окно и спрыгнул вниз, благо облако раскалённой плазмы к этому моменту окончательно развеялось.

От арки так и веяло жаром, но с этой стороны она не обвалилась, уцелели и ниши, в которых мы укрывались от обстрела. В тех — пусто. Ни живых, ни кровавого месива или обугленных останков.

И тут через грохот выстрелов донёсся окрик:

— Петя! Сюда!

Альберт Павлович помахал рукой из пролома в стене дома на другой стороне улицы, в который как раз и упиралась пропахавшая дорогу траншея, и я медлить не стал, пробежал через арку, пополз по запёкшейся земле. Над головой свистели пули, изредка они клевали импровизированный бруствер и рикошетили от вывороченной брусчатки или сбивали вниз комья грунта. Но ничего более серьёзного не прилетело — дополз.