— Пришлю, — коротко сказал Мошинский и повесил трубку.
Я тоже поставил трубку на рычажки и поймал ехидный взгляд Новака. Мол — а кто тут только что отпирался? Ну да ладно. Секретов Новак не узнал, а коли узнал, то никому не расскажет.
— А почему вы решили сдаться именно мне?
— Так я вначале с Корсаковым поговорил. Я Серафиму жизнью обязан. Он же тогда из-за меня на Мудьюг пошел. А Серафим мне — ступай, дурачина, к Володе Аксенову, ему все расскажешь. Виноват — ответишь по справедливости. А нет, он тебя защитить сможет. Если б я знал, что вы вместе с Корсаковым с Мудьюга бежали, сразу бы все рассказал. И что теперь со мной? Ревтрибунал? А еще — Якимовскую отпустите. Она и на самом деле мне ничего не рассказывала. Я про передвижения эшелонов сам выяснял, у мужиков разных, у красноармейцев. Это ж не тайна. Так что скажете?
— Женщину отпустим, если не в чем не виновата. А вас мы пока задержим. Посидите в камере, все запишете. Может, кроме фамилии Стецкевич еще что вспомните. В Москве с вами встретится человек, ему все расскажете. А там посмотрим.
Лучше бы, разумеется, Новака прямо сейчас в Москву отправить, в объятия Артузова. А смысл? И поезда «Архангельск-Москва» до сих пор нет. Если вначале в Вологду, потом в Москву… Нет, все равно долго. Телеграмму с донесением Артузову отобью, этого пока хватит, а потом Артур еще побеседует с радистом.
Хорошо, что в деле появилась фамилия. Даже если это псевдоним, все лучше, чем ничего.
Мне все равно радист нужен. Ну подумаешь, что к моей коллекции добавится условно осужденный — одна штука, и шпион — еще одна штука. Переживем.
Домой я возвращался ближе к полуночи. Когда подходил к гостинице, увидел худощавую дамочку, лет двадцати-двадцати пяти, вышагивающую возле крыльца. Рука невольно полезла к кобуре, но я услышал:
— Вы позвали, вот я и пришла.
Тьфу ты, а про телефонистку-то я забыл. И, вообще, можно ли сохранять что-то в секрете от барышень с коммутатора? И про невесту знают и адрес начальника губчека известен. Но раз уж девушка пришла, не гнать же ее. Да и узнать интересно — кто мою личную жизнь обсуждает по телефону?
Глава 12 Вагончик тронулся
Чтобы не возникало никаких недоговоренностей, с телефонисткой (кстати, она оказалась Натальей, но это не самое редкое имя), ничего не было. Женщина лишь сообщила, что о московской невесте председатель губисполкома Попов упомянул во время беседы со своим замом Парфеновым. А вот о чем они говорили, телеграфистка рассказывать не пожелала, вскользь упомянув, что дело касалось какого-то проекта, о котором Попов специальной телеграммой сообщал в Москву в наркомат продовольствия.