— Малыш, ты меня удивляешь. — Она нахмурилась. — И не врешь ведь. — она поморщилась. — Ладно. Когда вернусь, разберемся. А теперь тебе нужно Кое-что для меня сделать.
— Что, сделать? — спросил я, глядя ей в глаза. Я сейчас думал о том, что хочу ее убить. Пускай она потом воскреснет, но именно сейчас мне хочется что-то с ней сделать.
— Добей меня, пожалуйста. — я чуть не раскрыл рот от удивления. — Сама я с этим не справлюсь. Да и грех. Никогда не любила так заканчивать. А тебе я почему-то верю.
— У меня… нет оружия. — пробормотал я. Меня трясло крупной дрожью.
— Возьми кусок стекла, бестолочь. А я пока отключу защиту и аптечки. — Она снова закашлялась.
Я огляделся. Прямо у меня под ногами лежал острый кусок стекла. Я наклонился и подобрал его. Затем, приблизившись к Хельге я склонился над ней.
— Ну давай, рыцарь, режь. — Она смотрела на меня своими спокойными глазами. — Не жди, мне больно. Я устала. Добей меня.
Она просила, но голос ее был твердым и спокойным. Если бы не хриплое дыхание и пузырящаяся кровь, я бы подумал что она притворяется.
— Я не могу. — пробормотал я.
— Можешь. Ты ведь сказал что я твою дочь убила. Я слышала что ты сказал. Не знаю что у тебя на уме, но ты не врал. — Она перехватила мою руку с зажатым стеклом и приставила к своей шее. — Ну, давай.
— Давай. — повторила она настойчивее, видя что я мешкаю. — Давай, мать твою!
Я судорожно выдохнув навалился на осколок, вгоняя его в тонкую девичью шею. Хельга коротко захрипела, но тут же замолчала. Видимо смогла взять себя в руки. Она умирала, и при этом твердо и уверенно смотрела на меня. Ее лицо было спокойным и почти умиротворенным, а взгляд гипнотизировал.
Спустя целую вечность, когда ее веки опустились я заметил что весь залит ее кровью.
Я судорожно наполнил легкие воздухом, и попытался подняться. У меня ничего не получилось, — ноги изрядно затекли и плохо слушались.
Я отполз от двух мертвых тел и завалился на спину.
Не знаю сколько так пролежал. Я не был способен даже думать. В голове была полнейшая пустота.
Неожиданно я почувствовал что-то на самой границе сознания. Что-то теплое и нежное. И… родное. Я полюбил Ошу, но чувствовал в ней нечто чуждое. Хельга… Я не знаю что к ней чувствовал. Но это новое чувство, было новым. По-настоящему своим. Кто-то звал меня. Очень тихо едва различимо.
— Папочка…
Это Оша. Я повернул голову к ее мертвому телу. Похоже я схожу с ума.
— Папа. — голос прозвучал более отчетливо.
— Отец! — от этого крика, у меня похоже что-то лопнуло в голове.
Я закрыл уши руками, и сжавшись в позе эмбриона перекатился на бок. Я увидел свое отражение в зеркале. Из глаз, носа, и сквозь пальцы которыми я пытался закрыть уши, струилась кровь.