Интерлюдия 2. Кусочек сыра и оправданная жестокость
— Ах ты, засранец! Не смог от меня по-нормальному избавиться, так решил замочить. И что, все ради квартиры?
— Дед, да ты чего?! — всполошился парень. — Эта заморозка в два раза дороже твоей халупы стоит!
— Вот и хрен тебе! — Дед сложил из пальцев дулю и стал тыкать во своего внука и менеджера.
— Вот же маразматик упертый!
— Позвольте мне, — мягко предложил, менеджер «Новой молодости». — Петр Семенович, меня зовут Алексей, и я пришел предложить вам новую молодость.
— Ага, а я могу предложить тебе свалить от сюда по-быстрому. И этого сопляка с собой забери. — дед угрожающе выпучил глаза. — А еще могу предложить попробовать на зубы мою палку.
Дед трясущимися руками зашарил рядом с креслом, и правда разыскивая свою трость.
— Как я вас понимаю, — продолжил Алексей, на его лице не дрогнул ни мускул. — Вы уже давно поняли, что молодость ушла. Впереди вас ждет только разочарование и уныние. Вам кажется, что все только и ждут, как от вас избавится. Но поверьте, — это далеко не так.
— Ты это на встречах анонимных алкоголиков рассказывай. Вали нахрен, я сказал!
— Ваша жизнь, ваш жизненный опыт, является великой ценностью. — Алексей его будто не слышал, а его выражение лица было неизменным. Все нападки деда отскакивали от него, будто от камня. — У вас уже достаточно опыта, что бы делать по-настоящему достойные дела. Только вот, энергии и сил недостает. Молодость прошла бездарно, забрав с собой все то, чего сейчас так не хватает.
— Слышь, бездарный… Марик, уведи этого психопата. Я его на хрен шлю, а он все не затыкается. Он что робот? Как в рекламе показывают?
— Вы можете сколько угодно отрицать правду, злиться от своего положения. Можете отравлять жизнь любящим вас близким. Но это не сделает вас моложе и не вернет былые годы. Не вернет то, что было растрачено. А мы можем.
— Да что ты знаешь о моей молодости? Я вот что тебе расскажу. Я когда в армии был, мне местный поп посоветовал носить крестик. Только говорит, разверни его надписью «спаси и сохрани», вперед от груди. Что бы значит, Бог от тебя мир огородил. Понял? И с годами ничего не изменилось. Думаешь, если я еле хожу и руки трясутся, то не смогу тебя уделать?
Алексей только снисходительно улыбнулся.
— Марик, внучок, отдам я тебе эту квартиру, и даже на эвтаназию соглашусь. Только подержи этого, я из него хочу дерьмецо напоследок вытрясти.
— Вы сможете снова почувствовать ветер на своей коже, ласковое море, так как это было в двадцать лет. Помните? Как на тех фотографиях. — Алексей указал пальцем на стеллаж. Затем его голос стал тихим и упал почти до шепота. — Петр, вы снова сможете влюбиться. Вы снова будете чувствовать себя живым.