«Побежала маму готовить!» - подумал я с улыбкой, и ласково сказал вслух:

- Обидишь Настеньку – прибью.

Слава, провожая девушку жадным взглядом, покачал головой:

- Я не смогу ее обидеть… Я ее люблю!

* * *

...Станцевал с мамой, с Ритой, с Настей и даже с ее вертлявой одноклассницей Мариной. Актовый зал был увешан размалеванными стенгазетами, а посреди небольшой сцены торчала в гордом одиночестве стойка микрофона – все обязательные слова, нужные и ненужные, по поводу и без, были сказаны, и выпускной разворачивался сам по себе, по заданной инерции.

Улыбаясь, я наблюдал за обычными молодежными хитростями, которых учителя старались не замечать. Выпускники по одному, по двое пропадали ненадолго – и возвращались с легким туманцем в глазах. Наверняка прикладывались к бутылке с дешевым вином где-нибудь в закутке. Педагоги увлекались тем же, только напитки в учительской предлагались покрепче.

Родители держались наособицу, расщедрившись на шампанское. Детишки послушно угощались, но их сильнее влекло в темный класс, где, под тихие смешки и шиканье плескал портвейн или вермут.

- Красивая пара, - Ритин локоток пихнулся мне в бок. – Правда?

- Правда, - буркнул я, с подозрением глядя на танцующих.

Тянулись звуки нескончаемого «Отель «Калифорния» - «Иглы» наяривали, а выпускники с выпускницами покачивались в такт, впадая в кружение медляка.

Слава корректно держал Настю за талию, сестренка положила ладони ему на плечи, и что-то говорила, говорила, говорила… То серьезно тараща глаза, то смешливо прыская и поджимая божественные плечи, то задумчиво водя глазами по потолку – и открывая лебединую шейку. В эти моменты я сильнее напрягался, но Рощин не распускал натуру, кидаясь Дракулой на беззащитную красотку, лишь улыбался просветленно. Как Будда.

- Ревнуешь? – нежно спросила Рита, обнимая меня за руку.

- Знаешь… да, - сознался я, вздыхая. – Всё понимаю, но…

Черные акустические кубы утихли, и парочки очнулись, словно расколдованные.

Настя подбежала к маме, обняла ее, и они скрылись вдвоем по важным дамским делам. А Рощин храбро зашагал ко мне. Зарумянился, глядя на Риту, улыбавшуюся с прищуром Мэрилин, и начал:

- Мы с Настей… - тут он запнулся, словно переступив «красную линию», но собрал остатки решимости, и продолжил: - Мы тут обсудили наше будущее, и… В общем… Родители хотят, чтобы я поступал в МГИМО, а у меня были сомнения, стоит ли? Но Настя меня уговорила. А вот сама передумала поступать!

- В театральный или политехнический? – усмехнулся я, нисколько не удивившись Настиному решению. У нее, по-моему, вырабатывается важная привычка – думать.