Поднявшись на поверхность, я увидел встревоженную маму. Она стояла по пояс в воде, и грозила пальцем – мне и хохочущей Насте.

- В песок! В песо-ок! – запела девушка, покидая мою спину и рассекая волны.

Да, это было блаженство – плюхаться продрогшим телом на сухой, горячий песок! Нутряное тепло земли согрело мигом, прогоняя мурашки.

- Миш, закопай меня! Ну, пожа-алуйста!

Присев на пятки, я нагреб на сестричку шуршащий сыпун, и шлепнул по голой попе.

- А тут не держится!

- Почему-у?

- Скатывается!

Настя довольно захихикала, и опустила голову на руки, опуская веки и дремотно улыбаясь. Рядом прилегла мама. Перевернулась на спину, и раскинула руки.

- Хорошо… Миш, скажи Рите, чтобы вылезала, хватит уже.

- Ри-ит!

- Щас я! – долетел отклик.

Неожиданно я ощутил перемену в мамином настроении – поднявшись, оно грозило упасть, как стрелка барометра, предсказывающего тоскливый дождь.

- Мам, расслабься! – отдал я строгий приказ.

- М-м… Чего? – выплыла мамулька из пасмурных дум. – Зачем?

- Ну, я же обещал тебе поделиться!

- А-а… - мамины глаза открылись, и запахнулись снова, а ласковый взгляд словно перетек в милую улыбку. – Давай!

Повозившись, я пристроил ладони на животике, который сам когда-то обезобразил своей пренатальной тушкой, и энергия, рожденная моим мозгом, мягко пролилась матери. Словно пришла пора возвращать долг. Девятнадцать лет назад то, что стало мной, высасывало мамины соки, а теперь…

- Это надолго сохранит твою молодость, - сказал я негромко, - и красоту.

Не размыкая глаз, мама грустно улыбнулась, вздохнула:

- Да не надо, Миш… Зачем мне уже…

- Мне надо! – с чувством сказал я. – Не хочу видеть, как ты вянешь! А зачем… Жизнь у тебя будет долгая, мам…

Она открыла повлажневшие глаза, поморгала, склеивая реснички слезой.

- Наклонись…

Я наклонился, и теплые мамины губы коснулись моих.

- Спасибо… - прошелестело тихонько, будто ветер дунул.

Вечер того же дня

Тегеран, улица Вали Аср

Старенькая «Чайка» ГАЗ-13, блестящая черным лаком и сверкающая хромом на солнце, нырнула в тень раскидистых чинар, словно прячась. Лишь передок нестерпимо сиял, подсвечивая трепещущий красный флажок.

- Скоро уже… - напрягся Масуд Раджеви.

Посол Виноградов чуть отвернулся, не желая, чтобы попутчик заметил его улыбку. Вдоль по нескончаемой Вали Аср шуровали автомобили, порой сбиваясь в механические табуны, но чаще всего движение замирало вовсе – тревожно было в городе.

Каждый день горели подожженные машины, слышались выстрелы, иной раз учащавшиеся до пугающих очередей. Возбужденные толпы то и дело кучковались, сливая крепнущие голоса, вскидывая кулаки… Революционная ситуация сгущалась, как грозовая туча, обещая бурю.